Книга Магазин волшебных питомцев 7, страница 40 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Граф улыбнулся шире.

— Андрей Павлович, какая встреча!

Шувалов повернулся к нему всем корпусом. Плечи расправились, подбородок поднялся. Я вдруг очень отчётливо увидел в нём военного. Не аристократа в дорогом пальто, а именно офицера, который разворачивается к противнику.

Холод вокруг прилавка усилился. Иней пополз дальше по столешнице, тонко затрещал.

— Арсений Глебович, — поприветствовал он графа.

— А я ведь и не чаял вас сегодня увидеть. — Салтыков обвёл тростью аллею, шатры, флажки. — Вы же не любите… народные гулянья. Говорили, слишком шумно. Слишком много посторонней ауры.

— Я по делу.

— Разумеется, по делу. Вы всегда по делу. — Граф сделал полшага вперёд. Гончая бесшумно переместилась следом. — Я, признаться, тоже. В этом году выступаю официальным меценатом Академии. Мой фонд учредил семь именных стипендий для наиболее одарённых студентов тёмного спектра.

— Знаю.

— Конечно знаете. — Салтыков вздохнул с наигранным сожалением. — Печально, правда? Детей с чистым тёмным даром в стране пробуждается двенадцать-пятнадцать в год. Из них половину семьи начинают… лечить. А ведь это как родиться левшой и получить по рукам линейкой.

Я стоял и слушал. Салтыков на меня не глядел. Для него я оставался частью декорации — как стойка, тент или ящик с опилками. Меня, честно сказать, такое положение дел вполне устраивало. Потому что занять зрительское место в первом ряду всегда полезно.

— Вы хотите сказать что-то конкретное? — уточнил Шувалов.

— Я? — Салтыков приподнял брови. — Нет, что вы. Я просто рассуждаю вслух. Привычка у меня такая. — Он постучал тростью по асфальту. — Вот, к примеру. Я на прошлой неделе смотрел результаты зачёта по прикладной алхимии у второкурсников. И наткнулся на любопытную работу. Стабилизация распадающегося контура с помощью поглощающего агента. Знаете, обычно студенты пытаются контур удержать. Автор сначала поглотил остатки, а потом собрал контур заново. Из того же материала. Это, Андрей Павлович, не уровень второго курса. Это уровень дипломной работы.

Шувалов молчал.

— И фамилия у автора знакомая, — продолжал Салтыков мягко. — Шувалова. Алиса Андреевна. Я сверился со справочником родов. И, представьте, не нашёл её в списках. Вычеркнута. Думаю: опечатка? Нет, не опечатка. А потом вспомнил ту презабавную историю…

На скуле Шувалова дёрнулся желвак.

Вот теперь окончательно понятно, зачем граф явился сюда. Не за Шуваловым, а за зрителями. Вокруг нашего ряда уже собралось человек тридцать: студенты, торговцы, пара преподавателей в мантиях. Все делали вид, что страшно заняты своими делами, и все слушали.

Салтыков не ссорится. Он делает публичное заявление.

— Девочка талантлива, — сказал граф. — Девочка одна. Девочка живёт в общежитии на скудное родовое содержание и покупает реагенты… — он чуть повёл тростью, и кончик на долю секунды скользнул в сторону моего прилавка, — … где придётся.

Первое признание моего существования. Кончиком трости. Как подвинуть табуретку.

Поздравляем! Вы повышены до «предмета обстановки, который можно использовать в качестве аргумента». Карьерный рост налицо.

— Арсений Глебович, — голос Шувалова стал тише и страшнее. — Поторопитесь, у меня нет времени на праздные беседы.

— Уже заканчиваю. — Салтыков улыбнулся максимально безмятежно. — Я предложу ей место. Сегодня или завтра, когда найду. Полное обеспечение, собственная лаборатория, доступ к библиотеке моего рода и личное наставничество. Моё личное, Андрей Павлович, не ассистентское. У нас в стране три человека могут научить её работать с чистым тёмным даром. Двое из них сидят в НИИ и боятся собственной подписи. Третий стоит перед вами.