Онлайн книга «Магазин волшебных питомцев 7»
|
«Ты умирал». «Было дело». «И за кого?» «За тех, кто нуждался в помощи». Что-то в её разуме отозвалось, будто одобрительный выдох. И тут же свет потянулся ещё дальше, к самому дну, туда, где лежало то, что знать никому нельзя. Что я не только умирал, но и действительно умер. Причём в другом мире. Внимание! Попытка несанкционированного глубокого сканирования! Активирован протокол экстренной блокировки. Данные о происхождении пользователя скрыты. Демонстрация базовых моральных установок: разрешена. Примечание:Система уважает легендарных пернатых, но наши архивы закрыты даже для них. Мир на полвздоха стал плоским и глухим, как под водой. Я ощутил, как Система не выставляет стену, а аккуратно задёргивает одну-единственную занавеску. Всё остальное оставляет открытым: волю, память о работе, упрямство, злость, привязанность к зверью, готовность встать между опасностью и чужим ребёнком. Заря чуть склонила голову набок. В её чёрном, нереально глубоком зрачке отразилась поляна, деканы, я в подпаленной куртке. И я совершенно отчётливо понял: она заметила, что ей что-то не показали. Заметила, но решила, что это не имеет значения. «Хорошо. Иди к огню, когда замёрзнешь». У меня перехватило дыхание. На границе сознания я ощутил нить. Невероятно тонкую, почти прозрачную, но обжигающе горячую, словно кто-то протянул мне раскаленную золотую проволоку. Нить вспыхнула ослепительным светом, на долю секунды связав мою душу с этим могущественным существом, и тут же исчезла, растворившись в воздухе. Но пустоты не осталось. Внутри, где-то в самой глубине ядра, поселилось тихое осознание: нить всё ещё здесь. Она стала невидимой, неосязаемой, но теперь я точно знал, что эта связь существует. И что в этом мире, полном интриг и опасностей, у меня появился союзник, который видит меня настоящего. Птица выпрямилась, отступила на шаг. А затем опустила голову к земле, вытянула шею — и клювом цвета раскалённой бронзы аккуратно подтолкнула по траве бутылку «Мана-Аквы». Пластик прошелестел по стеблям и остановился точно у моего кроссовка. Над поляной прозвучал коллективный вздох. — Невозможно, — прошептала Звенигородская. — Заря не подпускает к себе никого, кроме Тихона… Мрачнов издал звук, похожий на свист закипающего чайника. Тьма вокруг его пальцев развеялась сама — видимо, хозяину стало не до неё. Толпа зашелестела. Защёлкали камеры, дроны спикировали ниже, операторы полезли друг другу на плечи. Я наклонился, поднял бутылку и свинтил крышку. И вот тут меня накрыло. Не благоговение, нет. Хозяйственная, абсолютно беспринципная жадность человека, который знает, что эпических компонентов много не бывает. Гулять, так гулять! Улыбнулся и поднял палец. — Погодите секунду. Ректор приподнял бровь. Я опустил руку и обратился к Инвентарю. В ладони соткалась из света ещё одна пол-литровая бутылка. Сунул её под мышку и призвал следующую, а потом ещё… и ещё… Жалко, что у меня их с собой всего пять. Присел на корточки и начал методично, одну за другой, откручивать крышки и расставлять бутылки на траве полукругом. Как ряд стопок перед тостом. Последнюю подвинул на пару сантиметров, чтобы ровнее стояла. — Вот теперь нормально, — сообщил я и поднялся. Поляна не выдержала. Кто-то фыркнул, кто-то хихикнул, потом засмеялись сразу в десяти местах, и смех пошёл по толпе волной, снимая с людей напряжение последнего часа. Сенчина закрыла лицо рукой, но плечи у неё отчётливо тряслись. Звенигородская расхохоталась открыто, в голос, хлопнув себя по бедру. |