Книга Магазин волшебных питомцев 7, страница 136 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Шрапнель точек ударила мне в лицо, приземлилась на белую футболку и руки. Кожу обдало приятным холодком, словно приложили листок мяты, но моё офигение от этого не стало меньше.

Больше всех досталось Архимеду. Три крупных пятна и целая россыпь мелких с собачьего хвоста долетели до полки и живописно расплылись прямо по его белоснежной грудке.

Всё кончилось, а вот пошевелиться никто не смел. Только моргали и пытались переварить произошедшее. Блёстка тихо присвистнула, а Ряба сказала веское «Ко» из своего крапчатого домика, саму курицу не задело.

Посреди подсобки сидел Зефир… Ослепительно белый от носа до кончика хвоста. Ни единой чёрной шерстинки. Вылитый бультерьер или белый немецкий дог.

Щенок озадаченно посмотрел на свои побелевшие лапы, потом оглядел белый бок и растерянно заскулил.

Архимед с ужасом обречённого опустил голову и уставился на свою запятнанную грудь. Жёлтый хохолок на макушке встал строго вертикально, задрожав от праведного гнева.

— Караул! — трагически выдал попугай, а через секунду заорал и попытался склевать чёрные пятна с перьев: — Плесень! Кр-р-раска! Птичку запятнали! Химчистку срочно! Репутация всмятку! Отмойте птичку, ироды!

Лис сидел на полу, скосив глаза к переносице, и пытался лапой стереть с глазницы прилипшую кляксу. Коша высунул из коробки удивлённую морду, посмотрел на побелевшего щенка, потом на орущего пятнистого попугая, решил, что это выше его понимания, и спрятался обратно.

А передо мной, издевательски подмигивая ярко-фиолетовым шрифтом, выскочило сообщение от Системы:

Дзынь! Ваш питомец пробудил уникальный видовой навык: «Камуфляжный чих» (актив.)!

Описание:При резком выбросе маны щенок временно сбрасывает маскировочный окрас на окружающий ландшафт и находящихся рядом существ. Абсолютно бесполезно в бою, зато идеально подходит для доведения перфекционистов и говорящих какаду до нервного срыва.

Я закрыл лицо пятнистой ладонью и беззвучно расхохотался. Архимед сорвался с полки и начал нарезать круги под потолком с криками про испорченный наряд и искалеченную судьбу.

Секунд через сорок магия выдохлась. Чёрные кляксы на стенах, микроволновке, моей футболке, лице и груди попугая подёрнулись лёгкой дымкой, оторвались от поверхностей и, словно перемотанная назад киноплёнка, стремительно втянулись обратно в белую шерсть Зефира.

Щенок радостно взвизгнул, увидев, что его любимые пятнышки вернулись на законные места, и принялся гоняться за собственным хвостом.

Да уж, скучно Косте Скворцову с таким напарником точно не будет.

* * *

К семи вечера работа в «Лапе и Когте» начала потихоньку заканчиваться. Я тщательно побрился и сменил пропахшую травами рабочую футболку на гражданское. Никакого пафоса в стиле закрытых приёмов на Новой Риге — просто чистые тёмно-синие джинсы, свежая серая рубашка и лёгкая ветровка, ещё не успевшая познакомиться ни с когтями Архимеда, ни с огнём Пыха.

Толкнув тяжёлую дверь чёрного хода, я шагнул на крыльцо. Задний двор встретил прохладой майского вечера, запахом нагретого за день асфальта и цветущей у соседнего подъезда сирени. Солнце уже клонилось к крышам Сокольников, окрашивая облака в тёплые персиковые тона.

Под левой мышкой у меня, словно увесистый пятнистый кабачок, висел Зефир. В правой руке я держал небольшую пластиковую переноску, а на плече, предварительно убедившись в безупречной белизне собственных перьев, восседал Архимед.