Книга Проклятый район, страница 63 – Александр Матюхин

— Мальчик, мы видим открытую ДВЕРЬ, через которую в ваш мир пробрался тот, кто принадлежит НАМ. Он притащил за собой других. Мысли, сознания… Он у ВАС! И мы хотим его. Это и есть обмен. Приведи его. Покажи его. Он не должен быть здесь!

Тень шевельнулась, подходя к двери.

Я снова почувствовал невидимые прикосновения. Меня ощупывали. Гладили. Дотрагивались до щек, плеч, носа.

На кончиках темных отростков-рук вдруг вспыхнули огоньки. Они коснулись дрожащим пламенем моих волос – и я загорелся.

Там, в мониторе, мое тело вспыхнуло мгновенно. Здесь, в реальности, я ощутил волну жара, охватившую с головы до ног.

Я горел по-настоящему. Горел и очищался.

Пламя охватило всю комнату. Куски обоев отслаивались и сворачивались завитушками. Вспыхнули шторы. Из динамиков рассмеялись.

— Мы договорились, мальчик!

На экране монитора захлопнулась дверь. Тень исчезла. Оболочки мертвых детей пожирал огонь.

Боль пронзила все тело. Я закричал, задергался, натягивая скотч. Казалось, что у меня горели волосы и плавилась кожа.

Слезы высыхали, не успев наполнить глаза.

А потом боль прекратилась. Экран моргнул и погас. Видео, наконец, закончилось. Я обмяк в кресле, чувствуя, как искорки огня пробегают по телу и затухают. Я не горел в реальности. Я не умирал. Я был очищен и свободен. Теперь и навсегда.

Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем у меня появились силы пошевелиться.

Свободной рукой я отодрал скотч от руки и вывалился из кресла на пол. В голове была пустота – очищающая пустота. Как будто вынули что-то плохое, что терзало меня последнее время.

У меня не было денег на такси, а после полуночи автобусы уже не ходили, поэтому я пошел пешком.

Это было неописуемое чувство радости и свободы – идти куда-то далеко, не ощущая границ и опасности. Все еще шел дождь, я подставлял лицо под теплые капли и улыбался.

Граница, очерченная Страшником, осталась позади. Передо мной снова раскинулся мир.

Круглосуточный супермаркет слева. Потом старые девятиэтажки. Район парка с небольшим озером. Тихие улочки дворов. Центральные проспекты, освещенные фонарями, рекламными щитами и вывесками.

Вот чего лишил нас всех Страшник.

В половину первого ночи я подошел к больнице. В приемной царил полумрак. Неприветливая женщина за окошком регистратуры, – видимо, дежурная – встретила меня недовольным взглядом. Я оторвал ее от важного просмотра какого-то турецкого сериала.

— Прием завтра с десяти, – буркнула она. – И вообще, чего по ночам бродишь? Куда родители смотрят?

— Я в курсе про прием. Мама сама сейчас спустится.

Женщина нахмурилась, но ничего не сказала.

Мама появилась минут через пять. Издалека показалось, что она здорова, но в блеклом свете лампочки над регистратурой я разглядел кровоподтеки и ссадины на лице, синяк под левым глазом. Еще мама ощутимо прихрамывала.

— Рада тебя видеть, – сказала она.

— Ты не поверишь, миллион дел. У нас во дворе одна девочка тоже в больницу попала. Собирали ей помощь, кто что может. Возни много. А потом и вы… огорошили. Прости меня, в общем.

Я протянул ей клетчатую сумку, набитую одеждой и разной полезной мелочью из квартиры. Пока неведомые существа глубинного интернета вытаскивали из меня вирус, мама прислала в мессенджер список нужных вещей.

— Папа пока в реанимации, у него операция. Удаляют селезенку. Но жить будет. Обычно без селезенки даже спортом занимаются.