Книга Сага о Школе вождей, страница 85 – Дмитрий Емец

— Убьют его… геройчик идиотский! Зачем это олениха меня первой схватила? Надо было его! Олень он всегда олень, хоть и летающий, – ругалась она.

Наконец появился Рюрик. Тащившая увесистого парня королева драконов выглядела уставшей. Шлёпнувшись на песок, Рюрик тупо хлопал глазами. Меч свисал с его плеча как верёвка.

— Отравился испарениями! – констатировала Гундря, оттягивая Рюрику нижнее веко.

— Это смертельно? – испугалась Тень.

— Нет, – мотнула головой Гундря. – Амбисфена дохнула издали. Сам яд в него не попал. Но чушь нести будет долго! Рюрик, скажи: «Я дурачок!»

— Я дурачок! – покорно повторил Рюрик.

— Он это признал! – восхитилась Тень. – Он что, всё будет повторять?

— Вероятнее всего, да. Яд подавляет волю, – ответила Гундря.

— А помнить потом будет, что именно повторял?

— Сомневаюсь. Посмотри на него!

— Проверим, – сказала Тень. – Рюрик, скажи… э-э… «я обожаю Тень, а сам я жалкая козявка!»

— Не говори! – закричал Кузя, пытаясь спасти друга.

— Не говори! – повторил Рюрик, после чего, не успел Кузя за него обрадоваться, не менее послушно добавил: «Я обожаю Тень, а сам я жалкая козявка!»

Тень осталась довольна результатом и захотела остаться с Рюриком наедине.

— Всё-всё, Кузечка! Иди! Седлай лошадлочку, грузи хрюйсика! Нам скоро ехать!

Рюрика загрузили на хрюйса, который, соскучившись, бережно поддел любимого хозяина рогом, не оставив ни царапины.

— Все готовы? Вперёд!

Лошадла и хрюйс, давно мечтавшие сделать отсюда ноги, рванули так, что опередили собственный топот.

А из бойницы подошвенного боя за ними с ненавистью наблюдал Деревянный Крисп, про которого все забыли.

Толстый Герцог сидел в кресле. Кресло было из лучшего каменного дуба, привезённого с островов, но трещало и скрипело при каждом нетерпеливом движении. И это была не вина мастера, но свойство самого Толстого Герцога. Его тело напоминало огромный растягивающийся бурдюк – следствие того, что когда-то он съел тварь первомира. Далеко не всю, а лишь кончик её хвоста, но хватило и этого. Когда Герцог злился, голова у него раздувалась и на неё страшно становилось смотреть. Поэтому, чтобы сильно не пугать приближённых, Герцог носил густую чёрную бороду.

А ещё, несмотря на свои неуклюжесть и толщину, которые он всячески преувеличивал, Толстый Герцог был чрезвычайно ловок и силён. Однажды, когда на него пытались устроить покушение, он, как огромная упругая капля, перелетел четырёхметровую стену, перед этим оторвав одному из нападавших руку с кинжалом. Потом он, конечно, притворился, что его спасла охрана, а дежуривших в тот день стражников, чтобы не проболтались, казнил.

Сейчас перед Толстым Герцогом стояли двое: Деревянный Крисп и Тушнот.

— Ну и где цезаревна? – спросил Герцог, наперёд зная, каким будет ответ.

Приведи они цезаревну, у этой парочки не был бы такой побитый вид.

— Мы её упустили, – уныло ответил Деревянный Крисп.

— Ай-ай-яй! – подчёркнуто мирно произнёс Герцог. – Ну да что поделаешь? Очевидно, так сложились обстоятельства?

Деревянный Крисп молчал, глядя в пол. Его лицо было абсолютно неподвижным. Так он мог молчать часами, ожидая, пока Герцогу не надоест бушевать. А вот Тушноту все эти тонкости были неизвестны.