Книга Сага о Школе вождей, страница 76 – Дмитрий Емец

— Не получилось! Может, надо было нарисовать двух хрюйсов? – жизнерадостно предложил Рюрик. – Или хрюйса и лошадлу?

Кузя оценил расстояние между шипами, которое постепенно сокращалось, и мягко, чтобы не обидеть друга, намекнул, что лошадлу рисовать не стоит.

— Сам не хочешь, чтобы я всех спасал! – обиделся Рюрик и, вытянув ноги, уселся на ступеньку.

Кузя же принялся изучать наскальный рисунок, вновь принявший первоначальный вид. Что-то ему эти линии смутно напоминали. Это был древневидла и явно ленточный, усатый, как обычно рисуют китайских драконов, но абсолютно точно не дракон.

— А-а! Я понял! А если это маленький хрюйсик? Ну совсем-совсем маленький? – вновь спросил Рюрик, как оказалось, продолжавший мыслить.

— Хтоньская хтонь! Да что за страсть у тебя к этим хрюйсикам! – завопила Тень.

Опасаясь, что его приятель не выдержит и всё же нарисует хрюйсика, Кузя сделал резкий шаг к стене и случайно выронил яйцо, которое держал в руке. Упав на пол, яйцо раскололось надвое. Из него выползла красноватая змейка. У змейки были две головы и острые, выступающие вперёд зубы. Некоторое время змейка вертелась на месте, а потом метнулась к Рюрику и вцепилась в его кожаный башмак.

Рюрик совсем не героически взвизгнул и выдернул из башмака ногу. Двуглавая тварь не обратила на это внимания. Она пожирала башмак. При этом её головы немного ссорились. Слопав башмак, тварь свернулась в кольцо и потеряла ко всему интерес. Живот её сильно раздулся.

Кузя метнулся к стене и стал уверенно двигать фрагменты. На стене возник длинный и страшный змей с одной спящей и одной приподнятой головой, готовый к атаке. Вновь послышался скрежет. Скала повернулась. Шипы втянулись в стену.

Кузя закрыл глаза и процитировал страницу старой книги:

Древневидла есть АМБИСФЕНОЙ именуемая. Сей змей гигантский две главы имеет. Пока одна глава спит, другая её стережёт, так что подстеречь ту тварь сонной невозможно. Глаза у амбисфены в ночи, яко головни, светятся, а сама она так горяча, что в дождь от неё пар валит. Яда у сей древневидлы столько, что она едва не лопается. И плевать им может, и пары ядовитые выдыхает. Зубы столь острые имеет, что любой панцирь прогрызёт, но больше любит добычу целой глотать, что у змей, по привычке их подлой, в обычае. В движениях проворна. После смены кожи зла и прожорлива.

Мало кто ведает, как древневидлы сии множатся. Некоторые говорят: из черепов. Другие же – из костей жертв, ими съеденных, возрождаются. Но бредни сии ложны. В летописи Катоновой упомянуто, что чтут амбисфены пески красные. В песках откладывают они яйца, и лежат те яйца, песками сокрытые и солнцем палимые, пока срок их не придёт. Приходит тот срок для всех яиц всегда в один день. Тогда же и большая мать-змея их защищать приползает, точно кто ей тот день вперёд назовёт.

— Яйца! Красный песок! – воскликнула Гундря фон Хамс. – Город построили на красных песках поверх старого вулкана! И это место понравилось огромной амбисфене, которая стала откладывать здесь яйца. Вулкан иногда просыпался и эти яйца подогревал. В какой-то момент разом вылуплялись тысячи таких вот троглодитов, – она кивнула на спящую двухглавую змейку, – и начинали всё вокруг пожирать. В пустыне б́ольшая часть маленьких амбисфен умирали с голоду, а тут рядом город: люди, коровы, лошадлы… Амбисфена сочла условия благоприятными и стала делать больше кладок.