Книга Сага о Школе вождей, страница 105 – Дмитрий Емец

— А-а! Поняла! – воскликнула Тень. – Значит, там впереди лежит луковица ататы для хрюйса!

— Нет. Хрюйс для болтуна не добыча. Слишком крупный. Там на тропинке лежит наш Рюрик! Интересно, кого он приманивает Рюриком? Кому нужна такая ерунда? – спросил Кузя в полном недоумении.

Тень сильно смутилась. Рюрик же, ехавший верхом на хрюйсе, жалобно захлопал глазами.

— Как я могу быть там? Я же здесь! – спросил он.

— Ишь ты, хтонь какая! – закричала Тень. – Какого Тора он тут разлёгся? Это он самого Рюрика приманивает Рюриком!

— Почему меня?

— Ну ты же эгоист! Думаешь только о себе! Вот болтун и превратил свой язык в тебя! Что же тут непонятного?

— А-а-а! Вот в чём дело! – протянул Рюрик, вполне удовлетворённый таким объяснением.

Тень спрыгнула с хрюйса и принялась швырять камнями в ложного Рюрика, что доставляло ей немалое удовольствие.

— Вот тебе за то, что представляешь нашего Рюрика! Нашего чудесненького героя! Ещё и с ромашечкой в кармане! Разве наш герой кому-то хоть одну ромашку подарил? Да он скорее от жадности лопнет!.. Ой, в нос попала! Смешно, да? – вопила она.

Прятавшееся у тропы чудище торопливо втянуло язык. Болтуны очень берегут свои языки. Ведь с повреждённым языком они охотиться не смогут.

Вскоре они вышли на поляну. В центре поляны возвышался огромный, хорошо укреплённый муравейник. Здешние муравьи обживали свои муравейники в течение многих столетий, придерживаясь концепции: мой дом – моя крепость. Муравейник имел множество разветвлённых ходов и потайных камер. Сверху обкладывался ветками, а поверх веток бетонировался смесью муравьиных выделений, окаменевшей лавы и горной пыли так, что мог выдержать даже небольшое извержение вулкана поблизости.

Ну и, уж конечно, в таких муравейниках было намешано много различной магии: и земная, и воздушная, и вулканическая, и водная, и магия первотворения. Муравьи натаскивали в свои крепости огромное количество сосновой смолы и магической пыльцы горных растений. Поэтому муравейник светился даже ночью, издали сияя, как гора самоцветов, а в дождь над ним сплетались разноцветные радуги.

Вокруг муравейника, деловито пытаясь раскопать его и добраться до яиц, бродило десятка два очень милых существ с детёнышами. Размером они были чуть побольше барсуков, но покрыты пластинами брони. Деловитые, с длинными, чуткими, принюхивающимися носами. С загнутыми туповатыми когтями на передних лапах, смахивающими на сабли. Путников существа явно не боялись. Под ногами у рогоноса шмыгали без страха, а по лошадле так и вовсе карабкались.

Фиоля не успела опомниться, а два детёныша уже сидели у неё на плечах и что-то отыскивали в волосах, зарываясь в них носами.

— Ай! Щекотно! Кто это? И что они ищут у меня в волосах? – крикнула Фиоля.

— Блох и насекомых, – уточнил Кузя.

— ЧТО? – возмутилась цезаревна. – А почему у меня? Почему не у тебя? Не у Тени?

— Они лучше знают, у кого чего искать, – проворковала Тень. – У Рюрика в бороде, например, блохе укрыться негде. Про усы я и вовсе не говорю! А у тебя шевелюра роскошная! Это не моя мышиная косичка со свинцовым грузилом!

На Фиолю вскарабкался ещё один детёныш, с коротким хвостиком. Повертелся и перепрыгнул на плечо Кузи. Четвёртый малыш залез по ноге Гундри, цепляясь когтями. Прочие окружили Рюрика и Тень. Попрошайничали, трогали лапками кожаные ремешки, пытались подлезть под нагрудник. Взрослые животные детёнышей не отгоняли и, казалось, абсолютно не интересовались, где они и что делают.