Книга Молот Тельхинов, страница 84 – Дмитрий Емец

— С неба в нас и так бросают камни. И с луны, и с других далёких планет. Как-то я шёл по пустыне. Днём укрывался от жары, а ночью поднимался на бархан повыше и осматривался. При лунном свете все когда-либо упавшие в пески камни блестят и видны издали. Свой молочный камень я тоже нашёл там. Думаю, небо роняет их и в океан, и в горы, но в песках они заметныее. В прочих же местах их скрывает трава.

Толстый Герцог хотел поинтересоваться, сколько магии запасено у Мировуда в белом камне с клубящимся туманом, но раздумал. Всеначальный волхв отличался непредсказуемостью. Мог долго любоваться каким-нибудь цветком, а потом раздавить его ногой. Или кормить пшеном птицу, чьё сердечко быстро стучало, а потом задаться вопросом, как именно оно стучит и нельзя ли рассмотреть его поближе.

«Как только я стану императором, я его казню», – подумал Герцог.

«Ты никогда не станешь императором. Если я освобожу Фенрира, он уничтожит весь мир!» – подумал Мировуд.

И оба приветливо улыбнулись друг другу.

Вскоре Герцог отправился на боковую, ибо имел вредную привычку спать ночами. Мировуда же охватило странное беспокойство. Его тревожила луна. Она смотрела на него сверху – большая, выпуклая и яркая. От неё невозможно было нигде укрыться. Волхв, всегда мнивший себя великим, внезапно ощутил себя маленьким и жалким. Луна рассматривала его без ненависти, но с таким всеобъемлющим презрением, словно он был клопом. Это страшно разозлило Мировуда. Он вскинул посох и атаковал луну потоком алых боевых искр, истратив на это много магии. Искры, разрастаясь, взмывали в небо. Вначале они были как сливы, затем как яблоки, потом как арбузы. Где-то в верхних слоях атмосферы громадные шары взрывались. А луна даже не чесалась. Чем больше искр выпускал Мировуд, тем сильнее она веселилась. Словно бы жалкий клоп погрозил ей не одной лапкой, а, допустим, тремя.

Мировуд успокоился. Вонзил в землю посох и стал прохаживаться вокруг костра. Из трещин в скалах дул ветер. Он свистел, он играл, как на флейте, он выл. Странно, что задувало снизу. Мировуду чудилось, что он ходит по огромному куску проеденного мышами сыра. Это заставило волхва задуматься. Где есть трещины, ходы и пещеры – там всегда есть гномы.

Именно гномы были нужны теперь Мировуду, а ещё точнее – то, что они тщательно скрывали. Волхв достал из сумки крылатый глаз, который мог видеть и в кромешном мраке, и запустил его в трещину. Глаз долго петлял по лабиринтам, выхватывая то шахты, то шероховатости скал, то пещеры с колоннами, то чёткие, точно по линейке вычерченные контуры горных пород, то озёрца лавы, то извилистые гномьи дороги. Дороги эти, петляя, огибали затопленные участки, осыпи и разломы.

Когда летающий глаз повернул в очередной тоннель, что-то мелькнуло и изображение пропало. Волхв, воспринимавший глаз как часть себя и соединённый с ним в одно целое, в ужасе упал на колени и обхватил голову руками. Ему почудилось, что сожрали его самого. Мировуд отмотал воспоминания вспять. Увидел два непрерывно вращавшихся зубчатых круга – маленький внутри большого. И эти круги с торчавшими наружу короткими зазубринами были не что иное, как зубы быстро ползущего существа.

«Что ж, хищники есть везде. В океанах свои, в лесах свои, в небе свои. Было бы странно, если бы под землёй никого не оказалось», – подумал Мировуд.