Книга Клык, страница 52 – Алексей Валерьевич Шмаков

Впервые я видел, как он улыбается. И от этого сам растянулся в улыбке. Вот она, моя первая звезда. И эту радость я могу разделить с существом, которое стало мне очень дорого. Словно это часть меня, которая была давно потеряна, а сейчас была найдена и заняла своё место. Я чувствовал себя цельным, что ли, даже не знаю, как назвать это чувство.

Но вот я ощутил движение на ладони, и Ска спрыгнул с неё, смешно растопырив по сторонам свои конечности-отростки. Он просто парил в моём внутреннем мире, наслаждаясь этим состоянием. А затем его корни начали стремительно расти, образовывая причудливые переплетения и создавая невероятные узоры.

Уже через несколько десятков вдохов эти узоры слились вместе, и в моём внутреннем мире появился свой исполин. Огромное дерево с пышной кроной, утопающей в лучах солнца. Среди толстых ветвей я разглядел такой же тайник, что сделал для Ска в Безмятежном.

Сверху раздался довольный писк, и я полез на дерево. Где обнаружил малыша, уже укоренившегося в тайнике.

— Тебе здесь нравится?

Ответом мне был радостный писк. А затем наступила темнота.

* * *

— Он точно в порядке? Уже столько дней лежит, словно укусила красная щелехвостка, — раздался голос Дейи.

Интересно, почему каждый раз, когда я просыпаюсь, слышу её голос? Это уже превратилось в какую-то традицию.

И вообще, где я нахожусь? Почему здесь пахнет сушеными травами, вяленым мясом и затхлостью? Словно нахожусь в погребе. А ещё здесь довольно прохладно и сыро.

— Точно! Я тебе это уже тысячу раз говорила. Его тело в полном порядке. Похоже, что парень смог-таки зажечь свою первую звезду и на радостях переусердствовал с открывшимися возможностями. Использовал очень много силы. Слишком долго любовался своей звездой и провёл во внутреннем мире непростительно много времени. Перенапряг, только зародившийся источник. Полностью опустошил его. Для некоторых людей это приговор, но Ян у нас родился с чёрной лилией в руках. С ядами борется, повреждения быстро заживают, а теперь ещё и от опустошения почти никаких следов не осталось всего за три дня.

— Сколько?! — не выдержав, спросил я.

Голос Шарли я узнал сразу и, судя по тому, что она говорила, пострадал оттого, что слишком долго находился во внутреннем мире после открытия звезды. Последнее, что я помню — это радостный Ска, создавший для себя копию исполина. Я залез, чтобы посмотреть на довольного малыша и потом очнулся уже здесь.

Открыв глаза, я тут же зажмурился от света, что падал на меня сквозь огромные щели в крыше. Если крышку над погребом можно так назвать.

Мне не показалось, что пахнет как в погребе. Потому что мы здесь и находились.

Глубокие ямы, вырытые в той части поселения, где тень от Клыка никогда не даёт солнечным лучам падать на землю. Здесь хранилось мясо и овощи. Если на поверхности они быстро портились, то в погребах сохраняли свою свежесть гораздо дольше.

И вот теперь я, словно какой-то овощ, ну или кусок мяса, лежу здесь. Сохраняю свежесть. Хотя, если судить по ощущениям, что я сейчас испытывал, попытки Шарли не увенчались успехом. Я словно только что смог правильно повторить все базовые стойки и на радостях сделал больше сотни повторений.

Сильнее всего болела грудь. Казалось, что там сидел огненный жук и пытался прогрызть дорогу к моему сердцу, попутно оставляя везде свой фермент, который действовал, словно раскалённый уголь, если попадал на кожу.