Книга Последний характерник, страница 84 – Валерий Евтушенко

На состоявшейся затем малой раде с полковниками и частью старшины, новый наказной гетман изложил свой план действий, заключавшийся в том, чтобы с наступлением ночи в строгой секретности навести новые гати через болото и укреплять и расширять те мосты, которые уже есть. Для этого нужно было использовать все подручные материалы от свиток до возов. Но было также решено, что в этой работе участвуют только реестровики, остальные не должна знать ничего до того, как все войско с арматой переправится на тот берег.

План, предложенный наказным гетманом, пришелся всем по нраву. В принципе, он не был новым, предложения перейти на правый берег Пляшевой поступало с самого начала осады казацкого табора, но наказные гетманы до Богуна не решались на этот шаг, предпочитая переговоры. Обеспокоенность вызывало лишь то, как начавшуюся переправу сохранить в тайне от примкнувших к войску посполитых, многие из которых привели с собой и семьи. Сейчас их в таборе находилось едва ли не больше, чем казаков.

Днем 30 июня поляки продолжили обстрел казацкого табора, к счастью, пока еще не из крепостных орудий. Казаки на стрельбу отвечали вяло, начав уже перемещать часть пушек ближе к берегу. Когда землю окутал ночной мрак, реестровые казаки стали наводить мосты и гати. В ход шло все, что попадалось под руку, вплоть до кунтушей, серьмяг и нательных рубах. Наконец, когда почти все было готово, Богун скрытно перешел с двумя тысячами конных запорожцев через мосты на правый берег Пляшевой. Казаки на поводах вели с собой коней, копыта которых обернули своими рубахами, чтобы не было слышно конского топота и тащили за собой артиллерию. По наведенным гатям стала переходить болото и казацкая пехота. Когда несколько тысяч казаков появилось на том берегу Пляшевой и их количество с каждой минутой увеличивалось, Лянцкоронский еще раз наглядно убедился, что князь воевода русский был совершенно прав, требуя в свое распоряжение пятнадцатитысячное войско. Брацлавский воевода был храбрый воитель, но не самоубийца, поэтому, не сделав даже попытки задержать казаков, он отступил к своему лагерю. В свою очередь и Богун не стал атаковать его позиции, выстраивая переходящие полки на том берегу в походный порядок.

В течение короткой июльской ночи под покровом темноты большая часть реестровых казаков сумела переправиться на правый берег Пляшевой, осталось перетащить сюда же оставшуюся в таборе артиллерию. После этого реестровики должны были организовать переход по гатям и всех остальных, кто примкнул к казакам в качестве не только солдат, но и лагерной обслуги. Однако, когда часть пушек оказалась на том берегу, а остальная артиллерия только начала переправу, кто — то из оставшихся в лагере и не посвященных в замысел наказного гетмана, поднял крик, что старшина и реестровики, бросив остальных на произвол судьбы, уходят из табора. Поднялась неизбежная в таких случаях паника. Люди устремились к гатям и мостам, под напором толпы эти хрупкие сооружения не выдержали. Многие из тех, кто переправлялся по ним, оказались в воде и болоте, артиллерия, которую не успели переправить, погрузилась в воду и пошли ко дну. Богун, наблюдая эту картину с противоположного берега, в ярости кусал ус, но помочь гибнущим в болоте людям ничем не мог.