Онлайн книга «Последний характерник»
|
Углубляющийся альянс Хмельницкого с Ислам — Гиреем вызывал обеспокоенность и в Польше. Молдавский господарь Василий Лупул, обещавший после Пилявецкого сражения выдать свою младшую дочь за старшего сына запорожского гетмана Тимофея, изменил свое намерение. В отместку Хмельницкий по договоренности с крымским ханом направил в Молдавию казаков совместно с татарами. Молдавия была важна Хмельницкому как союзник, поскольку через нее проходили торговые пути на Украину со стороны Турции и балканских государств. Отказ Лупула выдать дочь замуж за Тимофея чрезвычайно встревожил гетмана. В конце августа 1650 года он выступил из Умани с 40 000 казаков и 20 000 татар, якобы в Подолию, но возле Ямполя перешел Днестр и занял город Сороки. Отсюда он направил татар на север Молдавии, а сам перешел Прут и двинулся к Яссам. Напуганный Лупул вынужден был скрываться в Сучаве и оттуда вступил в переговоры с Хмельницким, обещая отдать дочь за Тимофея. Заручившись таким обязательством молдавского господаря, гетман возвратился на Украину. * * * Как раз к этому времени и Серко, отъезд которого из Мурафы несколько раз откладывался из — за ухудшившегося здоровья матери, явился в гетманскую ставку. Хмельницкий, узнав о его приезде, откровенно обрадовался. — Хватит байдыки бить, — сказал он, обнимая Ивана, — отдохнул там у себя на хуторе, пора и за работу. Тут у меня, кстати, задание для тебя есть. Хотел я поручить его Кравченко, но ты справишься лучше. Гетман помрачнел и рассказал, что во время похода казаков в Молдавию, коронный гетман Николай Потоцкий, недавно освобожденный из крымского плена, выступил было на помощь Лупулу, но, узнав, что дорогу ему преградил двадцатитысячный татарский корпус, остановился в Подолии, где вторгся в казацкие земли и стал расправляться с отрядами местных крестьян, восставших против своих панов в Сатанове и Гусятине. — Это так называемые «левенцы», опрышки, — пояснил Хмельницкий, — за главного у них там некий Мудренко, говорят он из молдаван. Формально они вроде бы подчиняются Высочану, но на самом деле никому… — Э, да, кажется, я его знаю, — припомнил Иван прошлогодний случай и рассказал гетману о своем приключении в Гусятине во время возвращения из Франции. — Похоже, это он и есть, — кивнул Хмельницкий. — Так вот, эти «левенцы» в Гусятине и Сатанове отобрали у возвратившихся собственников имений документы на право владения ими, а самих панов выгнали оттуда. Конечно, за это самоуправство их стоило бы наказать, но это имел право сделать только я или Нечай с моего ведома. Потоцкий же, мало того, что вторгся на нашу территорию, так захватил в плен самого Мудренко и еще двадцать атаманов, приказал отрезать им носы и уши, и в таком виде их посадили на телеги и отправили в Брацлав для устрашения других. А мне еще и издевательское письмо написал, что, мол, вместо меня вынужден наводить порядок в приграничных землях. Он махнул рукой в сторону стола, где лежал лист бумаги. — Словом, отправляйся в качестве моего посла к коронному гетману, он сейчас в своей ставке в Каменце, — продолжал Хмельницкий, — и передай, что я требую от него впредь на нашу территорию не вторгаться и не преследовать наших людей. И не разводи с ним ненужных церемоний, говори жестко и смело, не скупясь на угрозы. Я выделю тебе, как послу, для убедительности пару сотен казаков. |