Книга Последний характерник, страница 20 – Валерий Евтушенко

Наступило молчание. План был неплох, но у всех на языке вертелся вопрос, который озвучил самый молодой из присутствующих юркий и сметливый Михайло Соловей:

— Замысел хорош, пан полковник, что и говорить. Но вот почему ляхи должны поверить нам на слово и впустить в крепость? Уж не говоря о Стрижевском, а даже начальник караула у замковых ворот первым делом потребует предъявить письменный приказ Лянцкоронского. А где мы его возьмем? Значит, все равно придется прорываться с боем.

Остальные сотники молча закивали головами, соглашаясь с Соловьем.

— А это пусть вас не беспокоит, — усмехнулся Иван, — найдется и письменный приказ, надо и за подписью самого Фирлея, а не только Лянцкоронского. Это я беру на себя. Ваша же и ваших подчиненных задача — хранить молчание, пока не окажемся внутри Бара. Затем ты Соловей, не теряя времени, очищаешь от ляхов крепостные стены, ты, Бут, блокируешь Стрижевского в доме, где он разместился со своими приближенными. Остальные под общей командой есаула действуют по ситуации. Убийств и грабежей христианского населения в городе, мародерства не допускать. Военные трофеи, добытые у ляхов, все наши, всем хватит. Тех из ляхов, кто сдастся в плен, не убивать. Мы не разбойники какие, а полк Войска Запорожского. Еще вопросы есть?

Он обвел строгим взглядом присутствующих. Сотники молчали, обдумывая свои предстоящие действия. Все они были не новичками в военном деле и понимали, что предложенный Серко план единственно возможный в данной конкретной ситуации. Бар, крепость, расположенная в живописном месте среди горных отрогов на границе Подолии, не случайно называлась в народе «воротами Польской Украйны». В этом месте примерно на равном расстоянии между Каменцем и Винницей издавна существовали деревянные фортификационные укрепления, но с 1537 года, когда местечко Ров было подарено жене короля Сигизмунда I, итальянке по происхождению и переименовано в Бар, ее родной город под Неаполем, здесь был выстроен каменный замок. Совсем недавно великий коронный гетман Станислав Конецпольский поручил французскому инженеру Боплану перестроить его с учетом последних достижений фортификационного искусства. Тот укрепил крепостные стены и возвел пять двухъярусных башен, бастион и эскарпы, превратив замок в неприступную крепость. К тому же к замковым воротам вела узкая извилистая дорога, хороша простреливавшаяся из крепостных орудий, а с другой стороны к нему примыкал глубокий пруд искусственного происхождения. Взять такую крепость штурмом отрядом из пятисот человек нечего было и думать, оставалось надеяться, что военная хитрость полковника удастся.

— Ну, коль вопросов нет, — прервал затянувшееся молчание Серко, — все свободны.

Иван не догадывался, что и в самом деле, брацлавский воевода Лянцкоронский, стоявший сейчас в Каменце, узнав о взятии Стрижевским Бара, направил к нему гонца с сообщением, что в самое ближайшее время усилит своими людьми его небольшой отряд. Взятием этой важной крепости был обрадован и Анджей Фирлей, на которого король Ян Казимир сразу после провала миссии Адама Киселя возложил задачу очистить от опрышков и гайдамак территорию за Горынью. Издав универсал об измене Хмельницкого, Ян Казимир заодно поручил Фирлею, Остророгу и Лянцкоронскому начать против запорожского гетмана военные действия в приграничной полосе, а сам тем временем объявил сбор посполитого рушения в трех воеводствах Малой Польши.