Книга Последний характерник, страница 13 – Валерий Евтушенко

— Об этом укрытии никто из местных жителей не знает, — уверенно сказал Иван. — Я сам сюда забрел случайно, когда мне было лет двенадцать. Детишки в эти места не ходят, так как рядом Волчьи Байраки, боятся волков. А взрослым чего в этих безжизненных скалах делать?

Казаки в рыхлом песке вырыли глубокую яму, саквы с золотом уложили в бочонок, закрыли его крышкой, а затем спрятали в яме и засыпали песком, тщательно выровняв пол. Ничто не указывало теперь на то, что под полутораметровой толщей песка зарыт клад из золотых монет весом больше полпуда.

— Ну, вот, — удовлетворено сказал Иван, когда они вышли из лабиринта скал на ровное место, — тут наше золото в полной безопасности, никто к нему не доберется. Ну, а, если кто тут станет ошиваться, то горько пожалеет — сама смерть стережет его!

Он кивнул в сторону пещеры и Верныдуб увидел там все те же зеленые огоньки волчьих глаз. Только теперь волки, выстроившись в ряд, неподвижно сидели у скал, словно часовые на посту.

Формирование полка из охочекомоных, шло полным ходом. Год назад по призыву Максима Кривоноса многие из местных крестьян и мещан стали под знамена гетмана Хмельницкого и внесли свой посильный вклад в разгром поляков под Корсунем и в пилявецком сражении. Добыча им тогда досталась такая огромная, что, казалось, теперь можно прожить безбедно всю оставшуюся жизнь. Но это только казалось. Весна и лето 1648 года прошли в непрерывных сражениях, а пахать и сеять было некому. В результате уже осенью хлеба стало катастрофически не хватать, разразился голод. За трофеи, добытые на войне, в виду их обилия, московские, молдавские, турецкие купцы давали сущие гроши, и этих денег не хватало даже на то, чтобы купить зерна и муки. В этой связи объявленный Серко и Верныдубом набор охотников оказался, как нельзя кстати, тем более, что у кого не было коня и оружия, получали деньги на их приобретение в счет будущих трофеев.

По замыслу Серко, полк должен был быть организован по запорожскому типу, то есть состоять в основном из молодых, не обремененных семьей и детьми людей. Так как времени на обучение стрельбе, фехтованию и джигитовке не оставалось, то в полк зачисляли только тех, кто обладал навыками военного ремесла и особенно, кто имел опыт боев с поляками. Не мудрено, что при таких требованиях отбора, среди охотников оказалось немало представителей мелкопоместной шляхты, зажиточных мещан и даже полууголовного элемента.

— То дарма, — беспечно махнул рукой Серко, когда Верныдуб высказал ему свою озабоченность таким положением дел. — Святые нам не нужны, святые пусть идут в монастырь и молятся за отпущение наших грехов. Это гетман Дорошенко, царствие ему небесное, предпочитал записывать в казацкий реестр степенных да зажиточных казаков, не бузотеров и не смутьянов. Нам же нужны именно такие отчаянные сорвиголовы, чтобы и в самое пекло не побоялись сунуться. А дисциплину мы среди них быстро наведем.

На призыв Серко записываться в охочекомоные откликнулись не только жители Мурафы, но и из соседних сел и местечек. После беседы с очередным охотником и проверки его военных навыков, он заносился в полковой реестр и ему при необходимости выдавался аванс на приобретение оружия, коня и амуниции. Затем новобранец отправлялся домой, где и должен был находиться до полного сформирования полка. Серко и Верныдуб рассчитывали закончить набор охотников к середине марта и после двухнедельной подготовки прибыть с охочкомоными к гетману. Однако человек предполагает, а один лишь Бог располагает, поэтому в их планы были внесены неожиданные коррективы.