Книга Конан и день льва, страница 67 – Валерий Евтушенко

* * *

Принц, подведя свое войско к форту, остановил его, не доходя пятисот шагов и, обратясь к Дагоберу, сказал:

— Начинай уже свое колдовство Мессир Туландра!

— Смотри, принц!

Он не сделал никакого движения руками, не выкрикнул заклятия, а просто стоял молча и вдруг все солдаты Молниеносного легиона, включая самого принца, увидели, как могучие стены форта стали колебаться, словно в дымке, затем по ним прошла дрожь и они стали разваливаться на мелкие обломки камней. Все вокруг окуталось клубами пыли.

— Вперед! — скомандовал принц и легион ринулся в эти клубы пыли.

Но начальник гарнизона форта ничего такого не видел, зато ему стало ясно, что войско Нумитора пошло в атаку и он отдал приказ своим лучникам открыть стрельбу. Лучники произвели первый залп, за ним второй, выбив из седел мчавшихся на стены форта всадников, а потом стали стрелять без команды, выбирая каждый себе цель по душе.

Принц Нумитор не понимал, что происходит и откуда ведется стрельба, ведь он собственными глазами видел, как стены форта рухнули.

Внезапно наваждение пропало и тогда стало ясно, что форт стоит, как и стоял, а пуантенские лучники безнаказанно уничтожают его солдат.

Впав в ярость, принц приказал немедленно отступать и стал разыскивать проклятого колдуна, чтобы тут же поднять его на копья, но Туландры Ту никто не мог отыскать, тот словно сквозь землю провалился. Возвратясь в лагерь, принц сел писать гневное письмо брату, жалуясь на неудачливого колдуна, которого иначе как шарлатаном не называл.

Дописав письмо к Нумедидесу, принц Нумитор отправил с ним гонца в Тарантию, а сам открыл ларец, чтобы еще раз прочитать королевский указ. Каково же было его удивление, когда, развернув лист пергамента, он не обнаружил на нем никакого текста, пергамент был совершенно чистым.

А возмутитель спокойствия Дагобер уже возвращался в Тарантию. Впервые за все это время ему на ум пришла мысль, что, предав смерти Нумедидеса, он и сам может стать королем этой прекрасной страны. Но на пути к трону было серьезное препятствие — Дагобера в Аквилонии никто не знал и поэтому все от мала до велика станут считать его узурпатором. А это означало недовольство народных масс, презрительное отношение со стороны аквилонской знати, неминуемые заговоры и покушения. Свергни Нумедидеса тот же Конан или граф Троцеро и взойди любой из них на Рубиновый трон аквилонских королей, их бы приняли совсем иначе. Как народным вождям, им простили бы узурпацию власти. Но никому неизвестному и ничем себя не проявившему Дагоберу на подобную снисходительность рассчитывать вряд ли стоит. Все же изобретательный ум Дагобера не мог смириться с таким положением дел и он подумал, что, в конце концов пусть на трон взойдет хотя бы тот же Конан. Ему с его магическим искусством совсем не трудно будет устранить киммерийца и принять его облик, пусть даже через обыкновенное внушение, точно так, как он заставил солдат Нумитора поверить, будто он Туландра Ту и, что стены форта рушатся. Конечно, долго поддерживать такую иллюзию будет трудно, но он последнее время самым настойчивым образом работал над реальным перевоплощением и уже на несколько секунд мог принять тот образ, который хотел. Пройдет еще несколько месяцев и он перевоплотится в киммерийца по настоящему, а тогда уже раскрытия обмана ему опасаться не придется. Но, если так, тогда был смысл помочь киммерийцу поскорее достичь победы и Дагобер решил приступить к этому немедленно. В первом же попавшемся ему на пути городке, он оставил в таверне своего коня, а сам вышел на центральную площадь. Здесь, как обычно толпилось много людей и порывшись в мыслях некоторых из них Дагобер наткнулся на воспоминание о пророчестве Эпиметриуса. Прокламации об этом пророчестве были еще ранее разосланы Троцеро во многие города Аквилонии.