Книга Конан и день льва, страница 63 – Валерий Евтушенко

Высказав предположение, что Нумидедиса сложившаяся ситуация устраивает, Публий был недалек от истины. Хотя главной цели — захвата вождей мятежников, Конана и Троцеро, королевские войска и не достигли, но Нумитору все же удалось разъединить их силы и запереть графа с киммерийцем в Пуантенской долине, а барона Гродера с пехотой повстанцев и вовсе изгнать за пределы Аквилонии. Со стороны это выглядело, как победа короля над повстанческой армией и к Нумедидесу уже стали поступать сведения о том, что многие из тех, кто поддерживал мятежников стали разочаровываться в благополучном исходе восстания. Имея основания надеяться, что оно заглохнет само собой, Нумедидес и не слал никаких указаний Нумитору, оставив его в Пуантене, как гаранта того, что Конан и Гродер не смогут соединиться. Король хотел выиграть время, чтобы, дав возможность Ульрику Раманскому утихомирить северных баронов, освободить его более, чем двадцатитысячную армию для переброски в Пуантен с целью разгрома вначале барона Гродера, а затем и Конана с Троцеро.

Но внезапное известие о ночной вылазке вождя повстанцев и соединении его с бароном Гродером, спутало все планы Нумедидеса. По самым приблизительным подсчетам, повстанческая армия вместе с тяжелой конницей Троцеро теперь насчитывала не менее пятнадцати тысяч, даже, если не считать новобранцев, которыми пуантенский граф, наверняка, пополнил свое войско. Чем больше об этом размышлял король, тем он больше впадал в ярость, граничащую с безумием, приступы которой в последнее время накатывались на него все чаще и чаще. Только этим и можно было объяснить, что он распорядился немедленно вызвать к себе Туландра Ту.

Колдун, погруженный в глубокое раздумье, восседал на железном троне в зале Сфинксов, который король передал в его полное распоряжение. На его лице аскета отражалась напряженная работа мысли, но о чем он думал, не знал никто. Сухощавый, средних лет Туландра Ту появился в королевском дворце не так давно, но внушал придворным такой ужас, что, увидев его высокую поджарую фигуру в темно-красной хламиде до самых пят, все они спешили поскорее спрятаться по углам, чтобы только не встречаться с ледяным взглядом его змеиных глаз. На голове Туландра Ту обычно носил железную корону в форме венца из двух переплетенных змей, из-под которой выглядывали его посеребренные сединой поредевшие волосы.

Его узкое хрящеватое лицо, казалось высеченным резцом скульптора из какого-то темного дерева, а тонкие, словно два лезвия, губы он время от времени облизывал узким, похожим на змеиное жало, языком.

Узнав, что его требует к себе король, Туландра Ту недовольно поднялся со своего трона и направился в королевские покои. В Палате Личных Аудиенций на иранистанском ковре стоял трон изящной и тонкой работы, хотя и не такой монументальный, как Рубиновый трон аквилонских королей в Тронном зале. Над спинкой трона распрямил крылья могучий геральдический орел династии Нумидидеса, усыпанный драгоценными камнями, а сам трон был украшен барельефными изображениями драконов, львов, мечами и звездами. Король восседал на нем, одетый в свою шитую золотыми нитями мантию с короной на голове.

— Не больно ты торопился! — раздраженно произнес он, хмуро кивнув на приветствия колдуна. На бесстрастном лице Туландра Ту не отразилось никаких эмоций, хотя в его холодном взгляде читался немой вопрос. Этот взгляд вызвал у Нумедидеса еще большее раздражение и он мрачно сказал: