Книга Конан и день льва, страница 2 – Валерий Евтушенко

— А как же королевские чиновники? — удивился генерал. — Ведь они и поставлены здесь, чтобы ограничивать произвол местных властей. Почему же вы не жалуетесь на них королю?

— Они заодно с бароном, кормятся из его рук, а королю до нас дела нет, — с горечью ответил крестьянин.

Подобные жалобы Конан слышал в каждом селе, где он останавливался, чтобы накормить и напоить уставшего коня.

Сейчас, сидя за королевским столом, Конан все чаще ловил себя на мысли, что он чужой в этом зале. Из знатных людей королевства он почти ни с кем лично знаком не был. Его коллеги генералы, сплошь представители высшей знати, посматривали свысока на неотесанного выскочку-варвара, каким он был в их представлении. Многим королевским сановникам тоже было известно о похождениях киммерийца в молодые годы. Конан знал, что недоброжелателей у него среди приближенных короля много и уже корил себя, за то, что вообще согласился прибыть на этот королевский пир. Звериным чутьем варвара, он ожидал какую-то опасность, таящуюся в королевской милости, поэтому решил при первой же возможности покинуть пир и возвратиться к себе в Велитриум. Словно разгадав его мысли, сидевший слева от него королевский казначей Публий, не расстававшийся даже сейчас во время пира с доской и стилом, тихо сказал:

— Мне тоже неуютно на пиру, но покинуть зал, значит, нанести оскорбление королю. А Нумедидес очень злопамятен и подобных дерзостей не прощает.

Он сделал какую-то пометку на своей доске и погрузился в прерванные размышления.

— Если даже этот толстяк сумел прочитать мои мысли, надо вести себя осторожнее, — подумал Конан. Он отхлебнул из кубка и внезапно почувствовал на себе взгляд короля, заставивший его насторожиться. В этом взгляде не было открытой злобы или ненависти, но отсутствовал даже намек на дружелюбность. Просто холодный, оценивающий взгляд, сулящий мало хорошего. Создавалось впечатление, что король решает для себя какой-то важный вопрос, не зная еще, как поступить. Наконец, определившись, он знаком подозвал к себе одного из слуг и что-то коротко сказал. Почти мгновенно перед ним появился наполненный вином золотой кубок. Взяв его в руку, Нумедидес тяжело поднялся с места. В зале мгновенно наступила тишина.

— Все мы знаем, — сказал он торжественным тоном, — о героических подвигах присутствующего здесь генерала Конана Канаха которому обязаны разгромом союза племен пиктов, извечных врагов Аквилонии. Теперь наши западные границы в полной безопасности от их набегов. Генерал, подойди ко мне и в знак моего особого расположения, выпей из этого королевского кубка.

Он протянул подошедшему Конану золотой кубок, а сам взял в руку свой. Король и генерал соприкоснулись кубками и киммериец осушил свой до дна. Возвратившись на свое место, он внезапно почувствовал, что невыносимо хочет спать. Ноги стали ватными, в голове зашумело и Конан с ужасом понял, что не владеет языком, который, словно распух, и не помещается во рту. Его голова стала тяжелой и не в силах сопротивляться сну, он рухнул головой в тарелку.

— Эх, и слабая же нынче молодежь пошла, — усмехнулся король, который, если и был старше киммерийца, то всего на пару лет, — но не будем чересчур уж придирчивы к герою Велитриума.

Он сделал знак слугам и распорядился: