Книга Легенда о гетмане. Том II, страница 5 – Валерий Евтушенко

Удалось даже переправить на эту сторону Гнезны большую часть обоза, при обороне которого погибло больше 4000 человек из перемышльской, львовской и сандомирской шляхты, в том числе старосты Урядовский и Стобницкий, а также Бодуен Оссолинский, племянник коронного канцлера. Основные потери пришлись на долю хоругвей князя Острожского и литвинов Сапеги, но все же к концу дня им также удалось переправиться через Гнезну и присоединиться к основным силам королевского войска…

…Воспоминания короля прервал вошедший в палатку канцлер Оссолинский.

— Ваше величество, — спросил он, сочувственно глядя на уставшее и осунувшееся лицо Яна Казимира, — какие будут распоряжения насчет завтрашнего сражения?

— Распорядитесь, пан коронный канцлер, — глухо ответил тот, — созвать военный совет. Там и обсудим наши планы на завтрашний день.

Военный совет проходил поздно ночью в деловой обстановке. Обычно велеречивые магнаты были на удивление немногословны и высказывались по существу. Поступали различные предложения, но, в конечном итоге, стали рассматривать три возможных варианта развития событий. Доминик Заславский и Корецкий склонялись пойти на прорыв всем войском и пробиваться к Збаражу, до которого оставалось всего миль пять.

— Деблокировав Збараж, — говорил князь Острожский, — мы, во-первых, значительно увеличим наши силы, а во-вторых, укроемся за стенами его замков. Хмельницкий и хан не могут справиться с девятитысячным гарнизоном героических защитников Збаража, а со всем нашим войском им тем более не совладать.

Любомирский был осторожнее в оценке ситуации.

— Вопрос в том, — рассудительно заметил он, — сумеем ли мы преодолеть эти пять миль. Здесь по самой приблизительной оценке одних татар тысяч тридцать, да казаков не меньше, причем в основном конница. При подходе же к Збаражу нас встретит запорожская пехота, у которой будет время окопаться и оборудовать шанцы. Да и артиллерию подтянуть. Существует риск оказаться в окружении, еще худшем, чем здесь.

Сапега поддержал Любомирского и предложил пока еще возможно организовать переправу через Стрипу, за которой местность была свободна от казаков и татар.

— По крайней мере, — говорил литовский подканцлер, — таким образом можно спасти короля и часть войска. Если остальным придется принять здесь смерть, что ж на все воля Божья.

Ян Казимир сразу же отверг это предложение.

— Нет, — твердо заявил он, — даже само такое предложение я считаю оскорбительным для себя. Король останется с войском и разделит участь своих солдат.

Совет продолжался едва ли не до рассвета, но реальная стратегия действий так и не была выработана. Решили вновь возвратиться к обсуждаемым вариантам следующим вечером, а пока готовить хоругви к новому сражению.

В то время, как начальники совещались, среди жолнеров прошел слух, что король с магнатами собирается покинуть лагерь, оставив остальных на произвол судьбы. В войске поднялось волнение, грозившее перерасти в панику, как в свое время под Пилявцами. Быстро оценив обстановку, Ян Казимир стал на коне в свете факелов объезжать лагерь, разъясняя всем, что никто не собирается покидать лагерь и король до конца останется со своими солдатами. Хотя и с трудом, но волнение в лагере постепенно улеглось, однако, уже наступил рассвет и первые солнечные лучи осветили усталые лица солдат, так и не сомкнувших глаз в эту ночь.