Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 21 – Валерий Евтушенко

Собрав всю свою волю, Хмельницкий сделал вид, что смирился со своей участью. Он добросовестно исполнял свои обязанности по службе, угодливо вел себя с начальниками и даже с Чаплинским, но через верных казаков устанавливал и возобновлял старые связи с надежными приятелями во всех шести реестровых полках. В строжайшей тайне, доверившись лишь одному Ганже, он перевез часть, полученных им от короля и спрятанных в одной из днепровских пещер, денег в Чигирин. Отказавшись от намерения потратить их на строительство «чаек», Богдан использовал талеры и злотые на закупку через верных людей обмундирования для казаков и самопалов. Заказы размещались частями в разных малороссийских городах и местечках на подставных лиц.

Внешняя покорность судьбе, проявляемая Хмельницким, тронула даже Конецпольского. Как-то староста вызвал к себе Чаплинского и настоятельно порекомендовал оставить чигиринского сотника в покое и не посягать больше на Субботово. На этом же настаивала и жена Чаплинского, молодая и богобоязненная женщина, ужаснувшаяся жестокостью, проявленной мужем. В старые времена пани Барбара Чаплинская, тогда еще незамужняя шляхтянка незнатного рода, была близка семье Богдана, помогала ухаживать за его детьми. Особенно к ней был привязан маленький Юрась, который не помнил своей матери…

Воспользовавшись этим Хмельницкий, как мог, привел усадьбу в порядок, даже ухитрился осенью собрать некоторый урожай. С началом холодов он, оставив при себе лишь Тимофея, остальных детей отправил к Якову Сомку. Обеспечив себе, таким образом, свободу действий, Хмельницкий снял просторный дом в Чигирине, где и поселился на зиму вместе с Тимофеем и Ганжой, а также несколькими джурами. Это ни у кого не вызвало подозрений, так как субботовская усадьба для жилья была мало пригодна.

Между тем, приближался праздник святого Николая-угодника, широко отмечавшийся на Руси 6 декабря. Хмельницкий тоже собирался праздновать и пригласил прибыть к нему в Чигирин старого своего приятеля Ивана Барабаша. Но за несколько дней до этого, в глубокой тайне он принял у себя там же в Чигирине поздно ночью около тридцати посланцев от всех казацких полков. С собравшимися, большинство из которых он хорошо знал, Богдан поделился своим планом организации восстания против поляков. Ему, как и всем им, было известно, что с наступлением зимы коронный гетман уводит свои войска в Малую Польшу, а на Украйне остается только польный гетман примерно с 2–3 тысячами поляков, разбросанных по многим гарнизонам. Хмельницкий предлагал, используя численное преимущество реестровых казаков, выступить одновременно во всех малороссийских городах, расправиться с поляками, захватить арсеналы и вооружить казаков, не вошедших в реестр. Затем, соединившись с запорожцами, при поддержке короля добиться казацкой автономии на Украйне. План был достаточно реальным и его с энтузиазмом поддержали все присутствовавшие.

Ближе к утру заговорщики разошлись, а Богдан занялся подготовкой к приему Барабаша. 6 декабря к обеду тот, как и ожидалось, приехал к нему в гости. Пригласил Хмельницким за компанию и нескольких полковых старшин. Едва собравшиеся уселись за столом и выпили по первой чарке, как вошедший к пирующим Ганжа тихонько шепнул Богдану, что к нему прибыл с письмом гонец от Михаила Кречовского, назначенного не так давно черкасским полковником вместо Барабаша.