Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 111 – Валерий Евтушенко

— С этим делом не след торопиться, сынок, — говорил ему обстоятельный Яненко, попыхивая трубкой, — свадьбы у нас по обычаю осенью справляют. Пока вот обручились и ладно, а там видно будет…

Дорошенко понял недосказанную мысль своего будущего тестя, мол, до осени еще дожить надо. То, что летом вряд ли удастся избежать новой войны, было очевидно всем.

Всецело доверяя своему есаулу Верныдубу в вопросах обучения и тренировки казаков, он лишь изредка проводил полковые смотры, а все свободное время посвящал совершенствованию собственных боевых навыков, которыми его обучил Серко. Хотя после Замостья они с запорожским полковником больше не встречались, Дорошенко хорошо усвоил его уроки.

…Тогда на лугу, когда Серко сбил его с ног, даже не прикоснувшись к нему, Петр действительно подумал, что он колдун. О запорожском полковнике давно ходили слухи, что он «характерник», что его ни сабля, ни пуля не берут. Рассказывали, будто он может превращаться в волка, проходить сквозь запертые двери, а некоторые даже утверждали, что он и вовсе бессмертный. Эти рассказы об Иване Серко он слышал еще совсем мальчиком от бывалых казаков, которые часто собирались у его отца. Тогда он с замиранием сердца прислушивался ко всем этим разговорам, но, когда подрос, то стал относиться к ним с изрядной долей скептицизма. Сейчас же Дорошенко не знал, что и подумать.

Между тем, Серко, усевшись на один из крупных валунов разбросанных по лугу, раскурил трубку и с интересом наблюдал за выражением лица юноши, на котором отражалась сложная гамма чувств — от едва скрываемого страха до удивления и даже некоторой досады.

— Повторяю, не колдун я, — сказал он опять. — Это такое же мастерство, как и боевой запорожский гопак, только посложнее будет. Зато, что важно, оружия не нужно. Порой такое умение очень может пригодиться.

— А где ты этому научился? — спросил с любопытством Петр, подходя ближе.

— Это долгая история, хотя и торопиться нам некуда. Так что садись поближе и слушай.

Он подвинулся на валуне, давая место Дорошенко рядом с собой, сделал глубокую затяжку, выпустив сразу несколько колец голубоватого дыма и неторопливо начал свой рассказ.

— Сам я не здешний, родом из Мерефы, что на той стороне Днепра. Рано осиротев, я еще совсем подростком сбежал на Дон. Донцы приняли меня хорошо, да и выглядел я старше своих лет, так что хотя в войско меня и не зачислили, но я вместе со всеми обучался джигитовке, рубке лозы и другим премудростям военного ремесла. А тут между казаками прошел слух, будто запорожцы готовят поход против Крыма. Набралось тогда сотни три донцов, с которыми и я увязался, и поспешили мы на Запорожье…

… Шел 1628 год, время, когда между недавно сформированным реестровым войском и Запорожской Сечью, возникли острые разногласия. Три года назад, после подавления восстания Марка Жмайла, польское правительство, стремясь положить конец своеволию запорожцев, приняло решение создать шеститысячного казацкое войско, в которое должны были войти только степенные, заслуженные казаки, не склонные к бунтарству и вольнодумству. Гетманом реестровиков был назначен боевой соратник Сагайдачного, бывший одно время генеральным есаулом Войска Запорожского, Михаил Дорошенко, пользовавшийся доверием коронного гетмана Станислава Конецпольского.