Книга Золотое время, страница 82 – Ирина Богатырева

Бардо, бардо… Что за знакомое слово…

Музей закрыт, закрыты даже ворота. Другого он и не ожидал. Зачем сюда приехал? Надо было сразу домой. Теперь такси брать.

Он достает телефон, взгляд падает на экран, но летит ниже – и упирается в нарисованное на парапете животное. Белый кролик с красными глазами, вот это кто – белые кролики, они бегут туда, в черную подвальную дверь.

Бардо.

Он кладет телефон в карман и шагает к двери.

Зотан улетел к богам. Но как его унесло к ним? Почему крыло смогло промчаться наверх по течению Сэгэде? Это же невозможно! Впрочем, само крыло тоже невозможно, как и железная птица, с которой его переняли, невозможна в наших лесах. Варна делал невозможное. Невозможное делал и Вонг – идешь в лес, не забудь его имя. Кто бы еще отправил Зотана вверх по реке Сэгэде, чьи воды мельчают, чье течение чахнет?

Лишь бы я не опоздала. Страшно представить, сколько зла может наделать заблудший дух в чужих землях. Я винила себя, что не догадалась обо всем раньше. Но как я могла? То, что уже случилось у богов, еще даже не созрело у нас. И сколько теперь там прошло времени? Я ничего уже не понимала.

Так, ничего не понимая, я стою на улице, прямо под вывеской «БарДо», и белый кролик приветливо машет мне лапкой. Только я знаю, что он лжет, что это обманчивая приветливость, на деле же он мне не рад, он даже не умеет радоваться – просто приглашает меня в бардо. Ладно, кролик, сегодня я за этим сюда и пришла.

Кажется, здесь вечер того же дня. Того же весеннего, мерзлого дня, когда я была здесь в прошлый раз. Того же – и не того же: тогда проспект был пуст, редкие машины проезжали почти бесшумно, ветер с реки наполнял пустоту. Теперь в сияющей от огней вечерней мгле улица полна народу, спешащего и праздного, на перекрестке пробка, машины сигналят, светофоры перемигиваются. Большой рекламный баннер у остановки щелкнул и сменяет картинку. Выплывает мужчина в камуфляже, над ним написано что-то, я не понимаю, но догадываюсь: мужчина зовет других мужчин идти вместе с ним воевать.

— Мы с тобой в суде будем разговаривать, истеричка! – кричит кто-то сзади, и я отскакиваю – прямо на меня, не видя, прет Вира. Он говорит по телефону. Его шуба расстегнута, он пышет жаром и злобой, глаза – остервенелые и красные. Он выглядит плохо, гораздо старше, гораздо хуже, чем раньше. Он в гневе. – Ты два года уже в моей квартире живешь! Два! гребаных! года!.. А я сказал – чтобы в пятницу тебя там не было! Больше тебе ни копейки не дам, поняла?!

Я гляжу в его широкую, жирную спину, как он размашистым шагом уходит к перекрестку, и во мне все обмирает – если он не живет больше с Вирсой, если он оставил ее два года назад, что ждет нас, какая ужасная будет война! Рыбьи потроха уже не помогут. Придется зарезать оленя. Вернусь – надо будет заняться этим. Лишь бы не было поздно.

Лишь бы и здесь не было поздно, вспоминаю я и ныряю в подвал за белым кроликом.

После длинного, почти темного коридора – тусклые красные лампочки под потолком да люминесцентные кролики – Ильдар замирает на входе. Бар, это обычный бар. Снова обман: ничего от буддизма. Просто бар, столики, люди. Ненавязчивая музыка. Долговязый тип с хипстерской бородкой за стойкой.

— Добрый вечер. Что вам предложить? Коктейли, пиво? Перекусить?