Книга Сын леса, страница 34 – Тимофей Иванов

Вскоре после того, как Эфрим отправился к наместнику, всё быстро завертелось. Бывшего полусотника в городе знали и считали благородным человеком, что он не подтверждал, но и не опровергал. Правда, при этом за службу на аристократов насмотреться успел и поведение копировать умел без проблем. К нам же прибежала, наконец, городская стража, блин — и года не прошло. Вели себя мужики вежливо и даже на трофеи не покушались, как я опасался, не говоря о том, чтобы тащить нас в камеры. Но вот последнего живого рэкетира им пришлось отдать.

Вскоре вернулся и Эфрим, который поведал нам и о том, что разбирательство назначено на завтра и о самом разговоре с наместником. Интрига это князя или самостоятельные действия мертвеца-землекопа, но однако у местного мэра натурально какашки забурлили при словах о том, что кто-то тут собрался стричь бабло с городских жителей в обход него. И это было хорошо, значит мы практически заранее оправданы. А вот то, что он уже облизывается на пленника — плохо. Тут ситуация немножко двоякая, с одной стороны он — такой же трофей, как и меч его отца, а с другой, он — человек, который совершил преступление в сфере ответственности наместника. Короче, скорее всего выкуп за воздушника получим не мы, нас просто похлопают по плечу да похвалят.

— Ну и йух с ним — выразил я своё мнение по этому вопросу, рассматривая меч землекопа. Кив-проводящего металла на него ушло весьма немало, раза в два больше, чем на мою саблекатану — Мы все живы-здоровы, к тому же неплохо поднялись на трофее, который в продаже почти не найдёшь, да и главное, что у королевского правосудия к нам претензий не будет.

— Большой вопрос, что бы наместник делал, если бы были — хмыкнул бывший полусотник — Он на седьмой ступени, как и ты, Ромул. Скрывать силу ты перестал, так что он от стражников теперь об этом знает. Городские лоботрясы слабее нас, но их больше… В общем, если сами не сдадимся, то в городе войну придётся начинать. Победить-то он, наверно, победит, но за такое из столицы по голове не погладят, а место хлебное, на него другие желающие есть.

— Вот вроде хорошо — сделал я глоток дефицитного южного чая, который подала жена Нэкэта, проявляя уважение к гостям дома, куда теперь перебрались и остальные наши люди из трактира от греха подальше — А с другой стороны ужасно. Там где у официальной власти нет силы заставить всех выполнять закон, всегда будет бардак.

— Будь это иначе, для нас бы всё могло кончится худо — пожал плечами купец.

— Будь это иначе, у нас и уважаемого мастера не было бы вообще этой проблемы — кивнул я на кожевника, также присутствующего за столом, но сохраняющего молчание. Нэкэту всё-таки досталось, страху он натерпелся, а теперь ему, похоже, всё-таки придётся переехать, бросив налаженный быт и клиентуру. Попади я в прошлой жизни в подобный переплёт, тоже бы пребывал не в лучшем состоянии и больше слушал, чем говорил.

— Всё так — кивнул купец — Правда, как я слышал, когда королевская власть была сильней, она сама творила беспредел.

— И так бывает — хмыкнул я, припомнив свиток в доме родителей, где говорилось о том, как королевский дом решил отжать у княжеского какие-то нефритовые лотосы и вырезал своих подданных, которые воспротивились — Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. А пока у власти развращённые ей люди, справедливости и благоденствия ждать не стоит. Только какого-нибудь внезапного дерьмеца.