Книга Сын леса, страница 17 – Тимофей Иванов

— Какая гордость — хмыкнул я в ответ, передавая уже свои мысли и радуясь что в этот раз «Р» опять получилась по человечески — Мне твоё мясо не нужно, как и твоя добыча или твоя земля. Но ведь твои южные соседи думают иначе, не так ли? Я могу сейчас уйти и ты вскорре станешь едой. А могу излечить твои раны. Что выберешь?

Тигр был несколько поставлен в тупик моим предложением, которое и самому мне далось не легко. У нас с кошачьими всё-таки практически видовая вражда, мы друг друга очень не любим и всегда дерёмся до конца. Но тут я хотел сделать нечто обратное и даже в какой-то мере противоестественное. Так что через несколько секунд раздумий ко мне пришёл мыслеобраз, которым полосатый спрашивал, а какого лешего вообще происходит.

— Должок у меня перед вашим рродом — буркнул я в ответ, вспоминая убитого мной тигра, которого спровоцировала своей стрелой Старая Эна. Вот сказал бы о ней пару ласковых, но о мёртвых либо хорошее, либо ничего — Помогу тебе выжить, стану свободен от него.

Мыслеобразы не позволяют лгать, так что кошак мне поверил и просто лёг на землю, потому что конечности его едва держали. Я на это кивнул и спрыгнул с ветки дерева на землю, достав кинжал и немного порезав себе руку. Лечить без контакта кровью я пока как-то толком не научился, но зато с ней моя Кив свободно потекла в тигра, который на глазах начал оживать. Подходя я, правда, испытывал внутренний мандраж… Раненый-то он раненый, но на один резкий удар лапой сил точно хватит. А второго мне может и не понадобиться. Конечно звери не имеют привычки лгать и согласившись на лечение ничего такого тигр не должен был бы выкинуть, но червячок сомнения меня грыз. Порой даже к животным я подхожу с человеческой меркой и жду подвоха.

Сидеть неподвижно пришлось не один час, но зато к концу процедуры даже располосованный глаз хвостатого к моему удивлению вполне себе восстановился, так что не было причин думать, что дальше не справится его собственная регенерация.

— Ну вот и всё — хмыкнул я, поднявшись на ноги. Не могу сказать, что шатался от усталости, но однако же утомился весьма сильно. Энергия пропихивалась в тело зверя с трудом. То ли дело было в моих сомнениях, то ли в том, что сам кошак мне не слишком доверял, то ли в самой вражде наших родов. А может верны были сразу все причины.

Тигр в свою очередь не то прорычал не то проворчал что-то неразборчивое и отправил мне столь же противоречивый мыслеобраз. Там была и благодарность и неприязнь к двуногому волку, был наказ свалить уже с его земли и разрешение проходить через неё без охоты, была признательность за возвращение долга его виду и раздражение от того, что должен теперь он сам. В общем довольно бурлящий коктейль. Мне даже пришлось подавить злорадство, всё-таки есть что-то приятное, когда кто-то мучается моральными противоречиями почти так же, как и ты сам.

Донимать кошака своим присутствием дальше я не стал, ему и так было не сладко. Всё-таки наличие разума это в известной степени тяжело, в его голову будут приходить мысли, которые придётся думать. Мне же было в радость сбросить с себя оковы морального долга, который уже давно меня раздражал. Но теперь это уже стало не моей проблемой. Впрочем, в любом случае у нас с востока образовался вполне себе лояльный сосед, который хоть и изображал гордыню при каждой встрече у меток на границе, но уже не рычал. По местным меркам это ох как немало. Правда стая к моему поступку отнеслась неоднозначно. То есть они конечно приняли и поняли пользу такого подхода, трудно поступить иначе, когда у тебя в реке живой тому пример обитает. Но тигр был тигром, он без малого наш естественный враг, это не могло не наложить свой отпечаток.