Книга На чужой земле, страница 68 – Тимофей Иванов

Но как она трусила, когда с ним разговаривала! Понимание того, что это её спаситель, отнюдь не избавляло от мысли, что спустя одно движение высоченного полуэльфа, она осядет на землю без сознания, как и четыре взрослых мужчины до неё. Но Ивина всё же даже нашла в себе силы пошутить на тему того, что воин ей не представился, следуя клятве теперь быть смелее. Только вот имени ей всё равно никто не назвал. А потом была прогулка до пустого склада.

Тут её спаситель открылся с неожиданной стороны, примерив магию, что поставило её в некоторый тупик. Воины сражаются используя свою силу, волшебники применяют колдовство, разве нет? Исключением были пожалуй только паладины, но на него этот воин походил мало. Точно не после того как хладнокровно убил трёх человек, что уже не могли ему сопротивляться. Лишь в свете луны, которая была видна через складское окно, она разглядела, что перед ней стоит некто в одежде диких и необузданных северных варваров. Что ж, ей наверно стоило и самой догадаться. Северяне имели славу свирепых воинов, которым убить, что высморкаться и среди них иногда встречались те, кто мог поражать своих врагов не только оружием, но и магией. Правда волшебство у них было под стать им самим: дикое, прямолинейное и необузданное.

Однако её спаситель применил чары отвода глаз, это наводило на разные мысли. Мог ли он быть вечным изгоем, как и она? Мог ли он научиться быть незаметным, чтобы избежать проблем? Ответов у неё не было. Зато у полуэльф отлично умел их добывать и имел довольно чёрное чувство юмора. Хотя себе она могла признаться, что ночью едва сдерживала смех. Яркам показал себя злодеем, что лишь играл с ней, а когда ему надоело, показал свою истинную порочную природу. А потом вдруг обнаружил себя не то на пыточном столе, не то на жертвенном алтаре, Ивина же теперь предстала перед ним как член некоего мрачного демонического культа. Теперь уже несостоявшийся насильник был уверен, что она играла с ним, как кошка с мышкой, а теперь забавам пришёл конец. Из него вырежут всё полезное, заодно демонстрируя «молчаливым послушникам», как это делать правильно, а то что останется зарежут, отправив душу напрямую в лапы демонов.

Как он мычал через кляп! Как потом клялся отдать всё что имеет! Как умолял её о прощении! И как хныкал, что не хочет умирать. А всего-то понадобилось несколько неглубоких надрезов на животе и две отнятые фаланги на мизинцах под менторский бубнёж о том, как правильно сохранять ту или иную часть тела. Когда речь зашла о вырывании зубов, для чего необходимо удалить кляп, а потому сейчас все должны на наглядном примере понять, в чём смысл своевременного подрезания голосовых связок, Якрам начал вещать. Захлёбываясь и тараторя слова, он клялся в верности, обещал деньги, обещал помощь, молил Ивину о прощении… И торопился. Никогда в жизни этот урод наверно так не спешил и так не боялся не успеть, прежде чем почувствует острый нож на горле, что лишит его возможности говорить. Это был миг её триумфа! И миг прозрения. Мужчина, что ей раньше нравился перестал вызывать и влечение и страх, теперь он казался жалким насекомым, которое размазал своим сапогом её спаситель. Когда поток откровений иссяк и Якрам начал повторяться, она без всякой жалости проткнула сердце несостоявшегося насильника его же мечом. Хотя какой он не состоявшийся? Ивина была уверена, что не являлась его первой жертвой. И что больше ублюдок уже никому и никогда не причинит вреда. Воистину это убийство и тогда и сейчас казалось ей самым благим делом, которое она когда либо делала, вызывая внутреннюю гордость за своей поступок.