Книга Полуварвар, страница 15 – Тимофей Иванов

— Брось брат, ты же знаешь, что наш наставник глух, как старый дед — хмыкнул я на это — Он бы не отличил звук боевого рога от мычания лося в гон, если б ему не подсказали.

Через мгновение мне правда пришлось подпрыгнуть, потому что очередной пинок предсказуемо выбил из под меня и камень, резво покатившийся по площадке, как футбольный мяч по полю, и доску, улетевшую к частоколу. Ассоны сильный народ, что тут сказать. Тем временем, пока я был в воздухе, пальцы отпустили тетиву, стрела полетела в мишень, но вонзилась в частокол в метре от неё. Досадно, если бы попал, получилось бы красиво. Хоук же схватил меня за одно из заострённых ушей и буквально прорычал:

— Доиграешься и однажды я их тебе отрежу, полукровка!

— Боюсь даже после этого ты не станешь слышать лучше — выдавил я из себя, пытаясь разжать его стальные пальцы своими. Получалось хреново, а через секунду мне ещё и прилетело под дых, заставив начать хватать ртом воздух, как рыба на берегу. Калечить детей старшего брата наш наставник не мог, но вот выдавать воспитательных звездюлей никогда не стеснялся.

— Десять кругов с бревном! — рявкнул сенсей, отвесив мне пинка, а я, отправив лук в налуч, побежал к оному бревну, которое взвалил на плечи. Дыхалка сбоила после удара, но где наша не пропадала.

Десять кругов вокруг длинного дома давно стали для меня привычным наказанием, а деревяшка уже не казалась такой тяжёлой, так что оно того стоило. По уму-то конечно нет, тут надо было не выпендриваться и намекнуть, что предмет обожания Хоука сейчас тоже идёт встречать родичей, мы б тогда все двинули туда же вместо тренировки. Но я прям не мог удержаться от того чтобы бесить наставника, к боли-то успел привыкнуть, а его моральные муки и бессильная злость почему-то приносили мне практически нездоровое удовольствие. Может потому, что он сам мучал меня вполне себе физически, как нагрузками, так и банально избивая тренировочным мечом. Может потому, что мне претило подчиняться юнцу. Может потому, что во мне теплилась надежда, что я доведу его до ручки и он пойдёт жаловаться деду и просить снять с него почётную обязанность учить мелкого засранца, которую он сам же на себя взвалил. Это было бы пожалуй признанием его поражения и победы силы моего духа. А может на мои мозги с нездоровой силой давила смесь гормонов двух гордых скрещенных видов, которая в последнее время порой вышибала из меня здравомыслие, как газы пробку из бутылки с шампанским.

После забега Хоук назначил мне спарринг и начал охаживать тренировочным мечом, я же изо всех сил закрывался щитом, стараясь огребать не слишком сильно и хоть иногда контратаковать. Начал дядя с размашистых ударов, которые натурально сносили меня в сторону, однако я уже был достаточно опытен, чтобы мой собственный щит хотя бы не бил меня по голове, потому что я просто не могу сдержать его импульс. Первая же попытка сократить дистанцию и достать обидчика закончилась тем, что Хоук ударил меня мечом по ведущей руке и я едва сумел не выронить оружие резко ослабевшими пальцами. Было более чем заметно, что он уже успокоился и работает отнюдь не в полную силу, просто выдавая заслуженное наказание, но мне от этого в общем-то было не легче. Дядя планомерно отсушил мне руки, что держали оружие и щит, а затем нанёс несколько хлёстких ударов по бёдрам, заставляя их стать ватными. Однако продолжать экзекуцию Хоук не стал, видимо до самого допёрло, что сейчас кто-то может строить глазки Виве, так что он нарезал мне задачу продолжать стрелять из лука с доски, после каждого опустошённого колчана снова совершать десять кругов с грузом, а затем собирать стрелы и повторять цикл пока не будет команды остановиться. Сам же сенсей с Тормодом пошли ополоснуться водой из бочки, сменили одежду на «парадно-выходную» и тоже отправились встречать гостей. Обед был давно и все мы успели изрядно провонять потом, а ассоны всё же ценили гигиену. Может и в средневековье живут, но не дикари, даже баней пользуются, что не может не радовать. Скорее уж наоборот, парилка являлась моей отрадой и всякий раз будила приятные воспоминания о другой жизни и другой стране диких северных варваров.