Книга Между водой и камнем, страница 149 – Тимофей Иванов

— Во имя Луны! — заорал Абракс. Видимо боевой клич ему всё таки понравился.

Когда остроухие отправились поддерживать своих товарищей, мы тоже не остались на месте и последовали за ними, на бегу перестраиваясь в колону по четыре. Собственно это был тот максимум, который одновременно может пройти через ворота. В схватке с лучниками несколько человек получили ранения, но латать их сейчас времени не было, оставалось надеяться на тролльи пояса и то, что благодаря им наши товарищи не истекут кровью или не умрут от яда. Эльфы всё таки время от времени мазали наконечники стрел и оружие всякой гадостью. Однако даже раненый воин нам сейчас необходим был в бою из-за нашей малочисленности. И так коробка строя получилась компактная до чрезвычайности. Ей мы и влетели во двор замка, чтобы склонить чаши весов сражения в свою пользу под слитный рёв:

— Луна!

Из-за стен мало что было видно, но оказавшись внутри них я чрезвычайно порадовался, что крепко держал щит. В нас ударил такой же воздушный таран, которым не так давно выбивали ворота. Он ударился в мутную плёнку моей защиты, от чего та сначала прогнулась, а затем лопнула с хрустальным звоном, от которого у меня будто зачесались зубы, но нашу первую линию обдало лишь лёгким ветерком. Абракс в этот момент вновь показал мастер-класс по метанию копий, однако вражеского чародея закрыл щитом один из его телохранителей, встав на пути снаряда. После этого ударил уже я, отправив вперёд веер ледяных копий с посоха и тут же начав возводить новый магический бастион, справедливо опасаясь ответной атаки.

Остроухий чародей в окружении свиты из полутора десятка воинов, вынужден был укрыть своих подопечных, растрачивая силы, но всё равно ударил сам, отразив мою магию. Не сумев достать нас ветром, он ударил огненным клином. В этот раз защита справилась хуже, Абракс и Фингор взвыли от боли и покатились по земле, сбивая пламя и заодно тормозя наш атакующий порыв. Однако буквально через несколько секунд наш строй всё равно врезался в эльфийских бойцов и началась рубка. Ахилл, пользуясь моментом, прыгнул между вражескими мечниками, уже занятыми своими противниками, и попытался напасть на враждебного мага. Тот был в доспехе и шлеме, от остальных бойцов его отличал разве что посох с фигурой какой-то металлической птицы на навершии. Тело барса растянулось в прыжке, но ему на встречу ударил таран ветра, ломая кости. Я взвыл от боли вместе с побратимом и ударил по магу ледяным конусом, в который вложил кучу сил и природной злости. Атака перегрузила чужой щит, но до врага к сожалению долетело лишь ледяное крошево, сбившее чародею концентрацию и оставившее порез на щеке и не более того. Мне же в плечо в этот момент впилась стрела, пробившая гномью кольчугу. Я рефлекторно ухватился за поражённое место свободной рукой и увидел, как на меня несётся новый огненный клин.

Может у кого-то в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами, у меня почему-то был один мат вперемешку с судорожными попытками выставить щит. Понятно было, что не успею, но любое дитя Матери Природы царапается за свою жизнь до самого конца. Однако на пути убийственной атаки в последний момент встал Эмбер, окутавшийся Светом. Удар покачнул его и заставил выбившиеся из под шлема волосы затлеть, но щит веры выдержал. Устояв, недоучившийся паладин начал провозглашать: