Книга Большая проблема, страница 64 – Тимофей Иванов

— Эр ма Гратан, прервитесь — шикнул я, внезапно для рассказчика — Кажется у нас гости.

— Что… — начал было здоровяк, но вопрос Блома оказался быстрее.

— Где и сколько?

Этот рыцарь уже привык, что моим чувствам, превосходящим человеческие, можно доверять, а потому спрашивал сразу по существу. Правда с подробностями его пришлось немного разочаровать.

— С севера, целый отряд, копыта коней похоже чем-то обмотали — проговорив это, я оглянулся на лагерь и закономерно отметил, что почти все уже спят. Только мы засиделись за эпичной сагой — Идут вроде шагом, уже близко, а у нас считай все кроме часовых спят.

Стоянка наша была отнюдь не лагерем римского легиона, созданным по древнему уставу с насыпью по периметру и частоколом на ней. А потому мы были уязвимы. Если нападение будет внезапным, то вражеские кавалеристы порубят вскакивающих спросонья людей до того, как те оденут кольчуги, не говоря о том чтобы самим сесть на коней. Сейчас вопрос в том, есть ли у врага наблюдатель за лагерем. Если да, то едва мы начнём поднимать людей, он подаст знак и наши визави перейдут на галоп, всё равно ударив раньше, чем мы окажемся готовы. Млядство. На лице рыцаря отразились похожие мысли. Но тут меня осенило, был же запах.

— У них похоже всё таки есть наблюдатель. Я сейчас в лес за ним тихонько заверну, а как ухну филином, резко будите людей. Потом разыграем ту же идею с ударом пехотного резерва из леса — оскалился я, смотря в такую же ухмылку Блома, а потом чуть более громким голосом сказал — Я до ветра, да спать, засиделись мы.

— Бывай — раздалось в ответ — Так что там с драко…

Дальнейшее я уже не слушал, выйдя из круга света, что давал костёр и начиная красться вперёд уже на четырёх лапах, а не двух ногах. Мои чувства острее человеческих и в обычном теле, но сейчас не должно быть места случайности, а потому следует использовать максимум возможностей. Нюх хищника указывал мне путь, а кошачьи глаза отлично видели в темноте. Сначала я разглядел нашего часового, который придремал, прислонившись спиной к дереву. А в десятке метров от него затаился лазутчик, который сейчас взвешивал в руке метательный нож, заодно посматривая на лагерь. Гуманист, млять. Прирезал бы этого долбоклюя на посту, как положено диверсанту, я бы сразу почуял кровь и поднял бы кипишь раньше. Но нет блин, пожалел гратанского сопляка, у которого усы едва начали расти. А теперь ещё и мне пришлось дыша через раз подкрадываться, чтобы этого ухаря живым взять. Может я в этом мире со временем и сговнюсь, а убить мне будет, что высморкаться, но пока что этого не произошло. И убивать того, кто не убил щенка, мне претит. Наконец я подкрался достаточно, а потом совершил тихий рывок к цели. В последний момент лазутчик что-то почуял, к тому же такая туша, как я, не может быстро двигаться совсем без звука, даже хвоя на земле под когтями шелестит… В общем он начал разворачиваться, но я отправил его в нокаут ударом кулака. Было тяжело сдержать себя и не порвать когтистой лапой горло, но мне удалось. К счастью.

— Уху-уху — издал я уханье филина, давая сигнал прямо над ухом часового, заодно нежно хватая засранца за горло, чтоб не заорал, а потом повернул его лицом к себе и проговорил — За сон на посту перед ма Гратаном ответишь, а сейчас тихо вяжи лазутчика и не лезь в драку больших дядь. Моргни, если понял. Молодец.