Книга Большая проблема, страница 51 – Тимофей Иванов

— Что происходит?

— Развлекается народ — пожал я плечами, внутренне радуясь, что визит в первое человеческое поселение кажется проходит неплохо и на меня никто не кидается с вилами — Что там на счет еды, договорились?

— Ага. Только как с тобой не знаю, в дом-то тебя за общий стол не пригласить.

— Мда, в эту дверь я вряд ли протиснусь — помял я подбородок, осматривая вход в крестьянское жилище — Пожалуй не буду в обиде, если мне тут накроют и кто-то из местных переломит со мной хлеб.

— Ага — ещё раз повторил Силаниль и скрылся в окне.

Всё таки реальность заставляет соблюдать определённые нормы поведения и поддерживать некие маркеры социального статуса. Хозяева должны разделить с гостями пищу в знак добрых намерений, это обязательное действие, которое подтверждает, что ты всё таки гость и трогать тебя «харам», как сказали в одном фильме про десантников. Наоборот, в случае опасности для гостя, закон гостеприимства велит хозяину его защищать. А вот если все будут есть в доме, а меня и лошадей покормят на улице, то это уже совсем другая песня и статус у меня в ней на уровне сторожевого пса, который зверушка крайне полезная, но с человеком у него общего ничего нет. Трудно не благодарить духов за то, что мне подвернулся гид по людским обычаям, чай тут всё не менее хитро, чем с правильным заходом в хату на зоне на Земле.

Стол мне и правда накрыли во дворе, даже приволокли чурбак под задницу, но от него пришлось отказаться. И сидя по-турецки к столу приходилось наклоняться. Не представляю как всякие японские традиционалисты всю жизнь так едят, неудобно же. Потому люди и придумали стулья, а столы сделали выше! Хлеб со мной прибыл переломить седой, но подвижный и жилистый мужик без левого глаза, представившийся Атлом. Без фамилии. На первое был горшок горохового супа с гренками, от которого я отправился на седьмое небо от счастья. Духи, боги и демоны, наконец-то это была нормальная, человеческая, не походная еда. Да ещё и с хлебом, который я ел впервые в этой жизни. Горячим, деревенским хлебом с хрустящей корочкой и нежной мякотью, которая таяла во рту. Воистину амброзия лишь жалкий фаст-фуд рядом с этим караваем. На второе была принесена каша вроде гречневой с целой курицей. Естественно всё было употреблено с не меньшим удовольствием. И квас. В этом мире был квас! Холодный квас из погреба!!! Это была нирвана, за этим я шёл к людям. Только ради этого стоило двигаться на запад три года. Атл в конце хитро прищурился и проговорил:

— Здоровяк, пиво будешь?

— Не откажусь — живо откликнулся я — До этого о нём только слышал.

— Ну тогды я сейчас — подмигнул мужик и бодро ретировался, а я кажется понял, почему ко мне отправили именно его.

Пока я допивал квас из кружки, которую старательно держал своей лапой, из дома вышел Сил и поинтересовался:

— Ну как тебе?

— Божественно — хмыкнул я — Надо признать, что с нас с тобой кашевары, как с говна арбалетный болт.

— Ну палку-то не перегибай, это старостина жена готовит как не во всякой таверне для благородных, а мы уже столько дней одну перловку жрём… — начал отмазываться святоша, хотя и сам понимал, что я в общем-то прав. Всё таки кулинария, она как музыкальный слух, кому-то духи её дают, а кому-то только показывают.

— Ага. И мясо у тебя пригоревшим не бывает — хмыкнул я — Что с ночлегом?