Книга Дело житейское, страница 160 – Тимофей Иванов

Вплетённые в землю обереги сейчас были моими глазами. А на плечи как будто упала целая гора. Таково фантомное чувство в нави, когда ты взваливаешь на себя непосильную задачу. Но раз меня не раздавило, а просто прижало, то шанс есть. Главное давить в ответ, сцепив зубы, пока остальные дают мне время, упокаивая нежить и умирая от ответных ударов. Хорошо хоть второе пока происходит редко. Если это эксперимент, по использованию быстро-создаваемой армии мертвяков, то пока что он проваливается. У горожанина или крестьянина мало шансов в поле против эра, даже если мирный труженик дохлый. Надо было дать нам возможность войти в город и задавить массой на его улицах, когда мы били бы лишены манёвра. Противник её просрал. Его ошибка. Он ошибается, так же как все остальные, так же как я просчитался с разведкой. Кем бы он ни был, кажется сейчас мы его немного переигрываем. Это даёт надежду на благополучный исход.

Но в сторону лишние мысли. В сторону попытки чувствовать, что происходит на поле боя. В сторону всё. Значение сейчас имеет только зубчатый земляной вал и глубокий ров перед ним, из которого берётся земля, для роста импровизированной стены. Быстрее, выше, прочнее. Удар за ударом колотушки в бубен, секунда за секундой стена росла. На пределе моих с Петром сил, нашей выносливости и нашей пропускной способности. Энергия нави текла через нас, преобразуя явь, изменяя её очертания по образу и подобию того, что создавалось моим разумом и воображением в мире духов. Три человеческих роста вверх к небу для стены, три человеческих роста вниз в землю для рва. И прочность пусть не гранита, но хотя бы известняка. Мало для уверенности в надёжности. Но максимум, что я успею для заката, когда на охоту будут готовиться выходить ночные хищники.

Вскоре я почувствовал, как к моим усилиям и моему бубну, присоединилось рвение Нао. Значит всё нормально, великаньий резерв не нужен на поле боя, люди справляются без него. Сейчас в нави не нужно было слов, мой ученик и сам понял, что с размерами и формой укрепления я разберусь без вмешательства, а потому он сосредоточился на прочности.

Последний удар в бубен отдался эхом в моей голове, которая казалось сейчас лёгкой, как воздушный шарик, но при этом болела, будто я выжрал бочку самогона от дедка из Верхней Каменки. Встал и разогнулся я с трудом, заодно помогая подняться на ноги вымотанному не меньше меня Нао.

— Как ты парень?

— Как будто после недели тренировок с одноглазым — пробурчал он.

— Ну значит ещё не всё так плохо — хохотнул я, осматриваясь по сторонам.

Всё действительно было не так уж плохо. Нас окружали риртцы, державшие кольцо оцепления среди лошадей. Животных окружали телеги, создавая импровизированный загон для скотины. Ночью всякое может быть, взбесившийся табун среди лагеря — это последнее, что нам надо. Загон окружали вагенбурги, узлы обороны внутри лагеря, обрамлённого стеной. Неглупый ход, логичный, чувствуется рука Килана. На его поиски я и отправился, расспрашивая Юлда. Кому как не адъютанту знать, что происходит.

— Нежить атаковала нас не так уж долго. Видимо поняв, что её потихоньку перемелет конница, «город мёртвых» закрыл западные ворота. С восточными у них правда не получилось, уж больно много трупов и камни прилетают — усмехнулся парень, вводя меня в курс дела — Что дальше было правда не знаю, мы тут вокруг вас цепь с телегами поставили и ждали.