Книга И грянет буря, страница 51 – Тимофей Иванов

Восторг прорезал магический щит, но оказался тут же захвачен когтями, а сам я получил удар кулаком в грудь, от которого отлетел назад под хруст своих сломанных рёбер. Повернувшись на бок и сплюнув кровь, наполнившую рот, я скривился. Только что он мог убить меня, но похоже как и Финдлэ, имеет более интересные планы. А я покусанным и напоенным демонической кровью быть не хочу.

Мой полуторник остался у демона и был отброшен им куда-то к трону, так что встал я, сменив его на щит и Гронд, а потом взревел и бросился обратно в бой, отдаваясь жажде разрушения и ярости, которую всегда источал мой шестопёр. Мысль, что демон такими темпами вырежет всех храмовников посетила не меня одного, эр Истон и Лестар тоже попытались насесть на рогатого, но как и я не преуспели. Воин-жрец отлетел в сторону изломанной куклой, вампир получил дыру в животе, а я наконец сумел попасть по врагу, который на мгновение замешкался, вытаскивая лапу из лестаровских кишок. Удар сверху вниз пришёлся на плечо вместо головы, наконец на пол зала капнула не только человеческая кровь, а демон заорал от боли.

Моё оружие, Гронд, являлось своего рода воплощением концепции разрушения и сейчас показало себя во всей красе. Оно выбило руку твари из сустава, развеяв его магический щит и располосовав плечо заточенными лепестками. Второй рукой демон разбил уже мой щит, но я просто схватился за шестопёр двуручным хватом, продолжив наносить удары и не обращая внимание на собственные раны. Каждый день с тех пор как был создан Гронд, я сдерживал характер норовистого куска металла, но сейчас отдался жажде разрушать без остатка. Лучше так, чем попасть к демону живым и стать его рабом.

Всё вокруг перестало иметь значение. Я просто бил шестопёром, крыльями и кажется пару раз даже подкованными сапогами по демону, вокруг нас кто-то мельтешил, отвлекая врага, но всё это проходило по краю внимания, как и раны, появлявшиеся на моём теле. В какой-то момент рогатый сумел ухватиться за Гронд, заблокировав его, но я не растерялся, выплюнув огонь в клыкастую харю и заставив врага отпустить моё оружие, а потом продолжил бить, пока мир не потонул в кровавой дымке.

Боль. Как много и как мало описывает это слово. Все вроде бы понимают его значение, но когда нужно описать конкретные ощущения почему-то всегда появляются проблемы. Даже опытному врачу нужно задать несколько вопросов, чтобы понять что конкретно не так с пациентом и что именно у него болит. Меня же боль снедала кажется всюду, застилая глаза кровавой пеленой ярости. Но в какой-то момент я с удивлением ощутил, что она просто ушла. Как и все остальные ощущения. Последним воспоминанием было месево, оставшееся от демона и каменный пол, прыгающий в лицо.

Подспудно я ожидал снова увидеть красную каменистую пустошь, а так же её трёхглавого владельца, который поинтересуется у меня какого органа я вместо выполнения возложенной на меня задачи полез куда не надо и глупым образом сыграл в ящик. Вряд ли такой результат обрадовал бы Изначального, тем более сомнительно, что он бы меня снова воскресил. Скорее уж приложит так, что всё следующее перерождение придётся наслаждаться бытием дождевым червяком или навозным жуком. Или придумает что-то ещё более поганое, с него станется. Не производил он впечатление работодателя, лояльного к косякам подчинённых и их любви к халтуркам на стороне.