Книга Высотка, страница 53 – Елена Рыкова

Берега речки Смородины живописные – зашатаешься! Ивы к воде ветки свешивают, из заброшенных церквей трава растёт. На конкурс мы приехали к вечеру. От закатного света казалось, будто река в чешуе. Возле дома, облезлого, как платан, стояла сцена-палуба.

В финал вышли пенсионерка Татьяна Максимовна, наш деда и Павел Степанович, самый старый житель страны.

— Фотография на память! – неожиданно для конкурсантов крикнул папа, приведя их в предынфарктное состояние.

— Свистеть меня научил директор автобазы номер шесть Иван Разбойкин, – придя в себя после фотосессии, начала Татьяна Максимовна, – впоследствии это умение мне пригодилось. Была я в колхозе секретарём. Когда председатель просил пригласить к нему кого-то из работников, я из избы выглядывала, видела вдали мужиков, а бежать по холоду неохота. С порога как свистну, они и обернутся.

Сашка заметил, что у Павла Степановича морщины на шее сзади в непонятные письмена составились.

— Во, – шепчет мне, – его в детстве тоже подменили. Поэтому он и живёт так долго, что не человек, а какой-нибудь леший. У него небось на шее так и написано: «Берендей, лешиев сын», мы просто не понимаем.

— Я отниму у тебя эту книжку, – в ответ шепнула я.

И тут они начали свистеть. Татьяна Максимовна – мелодию из «Бумера»^[66], а Павел Степанович – песню из «Семнадцати мгновений весны»^[67]. Наш деда Фей размахнулся и грянул моё любимое – «Гарри Поттера»^[68]. Тогда Татьяна Максимовна выдала «Ламбаду», а Павел Степанович, не выключаясь, от Штирлица перешёл к «Терминатору»^[69]. Он очень старался и драматично делал паузы. Так, чтоб мурашками пробирало. Дедушка Фей воздуха набрал и перешёл на заставку «Гравити Фолз»^[70], тоже моё любимое, между прочим.

Так и свистели они, пока не стемнело, и бездомный чёрный кот, шнурком вившийся между ног зрителей, стал невидимым. Я наклонилась его погладить – нашла на ощупь.

Миллиардер Чудинов с Анчуткой купили зáмок. Вокруг их зáмка ещё сто двадцать четыре таких же – с башенками – в ряд стоят, чуть-чуть загибаясь вдоль рва. Посёлок так и называется: Дворцовый.

В нём строгие правила. Например, зáмки запрещено обивать сайдингом^[71]. Машины нужно держать только на подземных парковках, чтобы средневековый вид не портили. Коровники и курятники к зáмкам пристраивать нельзя. После семи вечера мужчинам надлежит облачаться во фраки, женщинам – в вечерние платья. Всё это Чудиновы сообщили нам перед приездом, а также прислали вишлист^[72] на новоселье. В нём были: рыцарские доспехи, гобелен шестнадцатого века, трон с фамильным гербом и скатерть с принтом «геральдическая лилия». Мама выбрала скатерть. Ради других подарков пришлось бы продавать квартиру. Мы и так взяли напрокат семь вечерних нарядов. Хорошо, папа секонд-хенду «Закат эпохи» помогал иммерсивный квест^[73] делать: играл в нём Петра Первого.

У Саши не получилось достать фрак, и он одолжил костюмы Оли и Яло из «Королевства кривых зеркал» в театральном кружке. Мои сёстры тут же приосанились: личный паж. Я так на них разозлилась, что взяла себе второй пажеский костюм. Тем более что в протокольном платье я как Барби – вся в тюле и блёстках. Не мой стайл.

Мы подъехали почти ночью. Деда Фей спал в обнимку с кубком – деньги он разделил между пенсионерами, а приз себе оставил, он их собирает. Лила звякнула Анчутке, и она опустила нам мост. Я глянула вниз: ров глубокий, вода в нём настоящая, всё по чесноку.