Книга Высотка, страница 2 – Елена Рыкова

— Ну, где же наша карета? – спрашивал и спрашивал Саша, в пятый раз нажимая на кнопку, которая и так горела красным.

Санёк ждал лифтов сильнее, чем я, потому что сумка с ингредиентами оттягивала ему плечо. Мы собрали всё. Не спрашивайте, где взяли песок. И зачем тащили его на улицу, если там песочница. Я держала коробку сырых яиц. На всякий случай.

Стояла царственная тишина. Ничего не скрежетало, не потрескивало, не свистело, как пожарная машина. Ничего не двигалось за железными дверьми, отделявшими нас от глубокой пропасти шахты лифта.

— Саша, – я была вынуждена это признать, – они сломались.

Немного посовещавшись, мы решили идти по лестнице. Путь на неё лежал через общий балкон. Там курил наш сосед Пётр Олегович, оттягивая и отпуская резинку на синих трусах. Он вздрогнул, когда мы открыли картонную дверь.

— Извините, – сказала я, и голова сразу закружилась, – лифты снова сломались.

— Вот их ейтить, – рассердился Пётр Олегович, – пойду вызову бригаду.

Ветер на балконе бил, как хлопчатобумажное полотенце. Я почувствовала, что волосы на затылке подняло вертикально вверх и сразу же бросило на лицо. Я убирала их за уши, но они снова наваливались на глаза.

— Синь какая и золотень, – сказала я Саше, глядя, как внизу расходятся трамваи, как стоит в кудрях осенней листвы на площади Ильич и как там, далеко, волочится по облупленному мосту поезд.

— Пойдём, – сказал Сашка.

Стены были розовые, иногда оранжевые, воняло, но в общем и целом всё было нормально. Продвигались мы хорошо: бегом. Саша вскоре осмелел (он шпарил первым) и крикнул:

— Ровно идём! – Это меня обрадовало. Но я запыхалась и не подтвердила.

Через некоторое время его шаги замедлились. Я поняла почему: зона отчуждения. Она съедала свет. Одна за другой гасли, стихали лампочки. Скоро мы вошли в полную тьму. Ноги и глаза привыкали. Двенадцать ступенек – разворот, двенадцать ступенек – разворот. Я хотела спросить Сашку: «Это тут живёт Неспун?» – как увидела его.

Огромный, лохматый, с блямбой на голове, с нелепыми толстыми, но короткими руками, шёл он на меня. Я попятилась и упала. Попа ударилась о ступеньку. Чудовище приближалось. В этот момент я поняла, почему герои фильмов ужасов сначала от убийцы бегут, потом спотыкаются и дальше забывают использовать ноги, а ползут на локтях, что, конечно, медленнее. Я от страха забыла всё, не только ноги. Неспун снял голову и убрал её под мышку.

— А-а-а-а-а-а! – закричал Сашка и как бешеный ринулся обратно, наверх.

— А-а-а-а-а-а! – закричала я от боли, потому что Саша наступил мне на руку.

— А-а-а-а-а-а! – закричал безголовый Неспун.

Это был уже перебор. Оттоптанные пальцы как-то сами собой потянулись к коробке яиц и машинально её открыли. Я вскочила, понеслась вслед за Сашкой, а кидать старалась вполоборота. Особо целиться не получалось, но я слышала чавканье и хруст скорлупок. Будто дядька Неспун ловил яйца ртом и сжёвывал их.

— Песок! – загорланил вдруг Сашка, чем контузил моё левое ухо.

Ну вот. Теперь вы знаете, почему нам темно и страшно в родном доме. А также – как так получилось, что Саша швыряет пригоршни песка в чудовище из пролётов отчуждения. Треск рвущейся одежды? Это ещё откуда?

Вскоре я запыхалась так, что слышала только своё сердце: оно громко билось в контуженном ухе. Скакать дальше вверх по ступенькам не было сил. Оставалось только одно: встретить смерть лицом к лицу.