Книга Дважды кажется окажется, страница 106 – Елена Рыкова

Дверь на сторону Ахвала загорелась. Сквозь щель просунулась паучья лапа, сделанная из пламени, искр и дыма. Ещё одна сверху разламывала пылающие доски. Цабран попытался мысленно захлопнуть, потушить, запереться, но от паники и страха ничего не получалось. Он вытащил из-за пояса книгу и кинул её в пламя проёма. Щепки полетели в разные стороны, дверь развалилась, и Цабран увидел его. Паучье тело венчала человеческая голова с развороченной острыми зубами челюстью. Сбоку, как уродливые наросты – в точности как у Балама, – торчали лягушачья и кошачья головы. Всё это клубилось, искрилось и горело, меняло форму, перетекало в пламя. И орало. Дико, страшно орало.

Древнейшее обличье старика. Ваал. Вил.

Уродец проворно подбежал к окну. Цабран подумал, что паук собирается острой, как заточенная ходуля, лапищей перерезать ему горло, съёжился и закричал. Но пламенеющий монстр смотрел не на него.

Волак, всё это время разминавший плечи застывшего тела Цабрана, как раз заглянул ему в лицо:

— Ну как? Получше? Эх, жаль, нельзя тебе фломиком усы нарисовать, старикан может что-то не то подумать!

— Ну здравствуй, братец! – прошипел паук. – Клянусь огнём, я рад тебя видеть.

И тут маленький Цабран начал расти. Исчезла каморка, завалился на бок и сгинул паук, быстро, как руку в перчатку, Цабран вдел себя в своё тело. Оно снова показалось огромным, как корабль или самолёт. Мальчик мысленно застегнул воображаемые молнии, будто тело было космическим скафандром. Почувствовал, облегчённо и уверенно, что на этот раз вернулся навсегда.

— Нам хана! – закричал он своим настоящим, не воображаемым ртом (вышел пересохший шёпот). – Тикаем отсюда! Он увидел тебя моими глазами!

У Волака отпала челюсть.

— Через окно! – Пацан снял кофту и расправил крылья.

Цабрану показалось, что мимо пронеслась шаровая молния. Ястреб ухнул на подоконник позади них. У подножия трона мерзко заворочался Тимсах. Не спеша и застенчиво улыбаясь, по ступеням сошёл старик. Ахвал светился от счастья.

9

Волак посмотрел в окно. Цабран узнал этот отсутствующий взгляд. С таким выражением лица старик безмолвно общался со своими слугами. Волак звал дракона.

— Волак! Дорогой! Как я рад тебя видеть! И как вовремя! – мягко сказал старик.

Волак ударил. Длинный огненный хлыст появился у него в руке. Старик не стал уворачиваться, слуги его не двинулись. Он по-прежнему выглядел слабо и немощно, но борода, уже много дней висевшая свалянной паклей, заблестела и побелела, как прежде. Волак ударил второй раз и в отчаянии посмотрел в окно. Ястреб увеличился и загораживал теперь весь оконный проём. Он угрожающе расправил крылья.

— Братец, не переусердствуй, я ведь могу и Балама кликнуть, – миролюбиво сказал старик. – Теперь я его хозяин.

Цабран сидел не двигаясь и лихорадочно соображал. Успел ли старик понять, что он скинул с себя заклятие покорности? Раз он хвастает про Балама – значит, нет.

Волак ударил в третий раз. Во все стороны полетели какие-то осколки, перья рассечённых плетью подушек. Атласный диван в углу треснул пополам и сложился как книжка. Борода старика заплелась в толстую косу. Руки его снова стали крепкими. Пигментные пятна, похожие на чёрную золу, сошли с них. Следы от плётки исчезали с его кожи быстрее, чем росчерк самолёта с чистого неба. С каждым ударом брата он набирался сил – как тогда, в первой схватке с Баламом, о которой Цабран читал в книге воспоминаний.