Книга Однажды кажется окажется, страница 71 – Елена Рыкова

— А. У нас, значит, Москва – это Московь.

— Так, теперь я спрашиваю. А лошади у вас есть?

Цабран улыбнулся с полным ртом:

— Есть.

— А телевизоры? А видаки?

— Видаки? А что это такое?

— Ну, такая техника. Кнопку нажимаешь, и он вжик – штуковину вверх выкидывает, туда видеокассету вставляешь, рукой жмёшь, она вниз уезжает. А на кассете фильм записан или клипы. Смотришь. Или можно записать на неё с телевизора всё что угодно. Сериальчик какой.

— У нас есть телекторы на стену. Это очень похоже на то, что ты описываешь.

Мальчишки внизу приладили к верёвке толстый обломок ветки. Самый щуплый, вихрастый, разогнался, впрыгнул на тарзанку ногами и в последний миг, когда надо срываться в воду, подался вперёд, отпустил. Но не нырнул – полетел, чуть-чуть пришагивая ногами, до другого берега.

— А вот такое у вас есть? – Цабран протянул ей на ладони кубик жвачки.

— А вот такое у нас прям один в один! – обрадовалась Марта.

Она развернула жвачку, чтобы посмотреть, какой внутри вкладыш. Рисунок изображал толстого вислоухого мальчика, который держал на вытянутом указательном пальце такую же полненькую овальноголовую девочку. Девочка расправила руки, и на её пухлых пальчиках были нарисованы листочки и цветочки.

— «Любовь – это поддерживать её, даже если она зацвела», – прочитала Марта. – И такую же ерунду всегда пишут.

— Дай сюда, я собираю. – Цабран увидел, что она хочет смять вкладыш.

Но Марта смотрела на картинку.

— О боже! – вскочила она, опрокинув столик. – Что я поняла!

— Что? Марта? Что? – Цабран поспешно собирал вещи.

— Соня! – Она возбуждённо уставилась на него. – Вот как её найти можно! Пролезть в этот мир, к тебе, и посмотреть на дерево, возле которого её мама живёт на поляне!

— Подожди-подожди, – растерянно остановил её Цабран, – я сейчас вообще не понимаю, о чём ты.

— У нас в начале смены из лагеря пропала девочка, – начала терпеливо объяснять ему Марта, – и Майя, моя подруга-скогсра, говорит, что это дело рук ифрита. А Полина Олеговна считает, что Соня деревом стала. Берёзкой. Так вот, я и подумала: твои родители в моём мире – камни; Урса – гора; может, и Соня действительно – дерево? Тогда с этой стороны мы её увидим.

— Может, – согласился Цабран. – Далеко эта поляна?

Они почти бежали по тропинке, ведущей к Агаресу.

— Далеко, кажется. Я даже не знаю точно где. Надо у Мишаевых спросить – они там были. Это подруги мои тоже. А сейчас мне в лагерь нужно. Ну, который там. А то Яртышников убьёт. Это тренер мой.

Ей внезапно захотелось забраться под одеяло и рассказать обо всём третьей палате.

— Да уж. Нам бы ещё понять, как тебя вернуть.

— Это точно.

— Слушай. – Цабран запыхался. – Это… если ваш ифрит вырвался, вдруг и наш… тоже… сейчас оживёт? – Мальчик глянул на спящего медведя вдали.

— Типун тебе на язык! – Марта махнула рукой.

— У нас говорят: мешок с мукой тебе на горло.

— Мешок с мукой тебе на язык.

Дети остановились, на секунду представив, как встаёт над водой гигантский медведь, как стряхивает с себя море, как поднимает морду к небу, как ревёт – оглушительно и страшно, как огонь вырывается у него из ноздрей. Видение было таким ярким в Мартиной голове, что ей пришлось усилием воли его «выключить».

— Ужас, – тихо сказал Цабран.

Они постояли ещё немного и пошли дальше.