Книга Однажды кажется окажется, страница 12 – Елена Рыкова

2

Полине снилось, что она плывёт, отталкивая руками дохлых рыб. Двигаться тяжело, вязко, вода воняет. Её качает из стороны в сторону, она вылезает на берег и медленно ползёт, поднимаясь по лестнице, видит ободранные ступеньки и стены. «Мамочка, – Соня выбегает к ней из своей детсадовской группы, нарядная, лет четырёх, – смотри, я нарисовала тебе!» Она берёт в руки лист, неровно вырванный из альбома – клочья с одной стороны торчат зубьями. «Тут всего много, – Соня улыбается, обнимает её ноги, – и птички, и зверьки, посмотри. Ты принесла мне воды? Умираю пить хочу!» Полина рассматривает рисунок: похожая на палочку регулировщика берёза, вокруг – огненные листья, они не на ветках, а висят в воздухе. На верхушке дерева сидит птица, а внизу, на золотом ковре, змея…

Полина поднялась с кровати, подошла к окну. Она ещё ощущала прикосновения Сониных ручек из сна.

Каморка, в которую поселил её Яртышников, площадью была метров восемь, с видом на пыльную улицу Гурзуфа. Часы на аптеке показывали шесть утра. Разбитое колено болело. Если бы всё пошло по их с Соней плану, она выбирала бы жильё придирчиво: чтобы и море поближе, и чисто, и тихо, и внутренний дворик.

Сейчас же – всё равно. Нужно продолжать поиски. Она подковырнула спёкшуюся кровь на порванных джинсах, продела в штанину ногу. В дверь кто-то постучал:

— Шуршишься уже, вот я и пришла знакомиться. Ты и есть та мама?

В комнату вплыла полная дама. Увидела Полинино колено, вытерла о передник руки:

— Вася за тебя попросил позаботиться, он юноша неплохой. Сиди. Зелёнку принесу.

Дама вышла. Где-то недалеко забряцало, завозилось, зазвенело.

— Вы знаете Василия Викторовича, – сказала Полина, когда та вернулась и грузно опустилась перед ней на одно колено, будто собиралась просить руку и сердце.

— Защиплет – дуй. – Хозяйка протирала ссадину влажной ваткой. – Он кумы моей племянник. Я Рэна. Поживёшь у меня, пока дитя не найдёшь.

Колено сильно щипало, но боль была даже приятна.

— Я слышала вчера её крик, Рэна, – поколебавшись, сказала Полина, – она жива.

— Жива, жива, и я верю. Нет ещё беды. Пойдёшь в лес, отыщешь, а я отогрею. Но сначала поешь. Тебе силы через еду копить надо. На твои силы дитё надеется. Здесь подержи.

— Хорошо. – Полина скривилась, перехватив бинт. Та ловко перевязала ей колено.

— Хорошо – подержу или хорошо – поем? – уточнила хозяйка.

— И то и другое, – сказала Полина.

Обрадованная, что гостья согласилась позавтракать, Рэна бросилась накрывать на стол. Полина оделась и спустилась вслед за ней на маленькую кухню. На газовой плите булькал чайник, дверь в коридор была открыта – точно так же, как и дверь на улицу. Полина присела за стол и смотрела через два проёма, как прыгают на асфальте пятна от листвы.

— Скоро Гришаня придёт, тебя в курс ставить, – говорила Рэна, доставая из холодильника батон белого хлеба, сыр, докторскую колбасу и коробку с тортом, – участковый наш. Бери, бери любой кусок, абы побольше. Помнить-то, наверно, не помнишь, когда ела?

Рэна присела на край табуретки, уперев локти в стол, и посмотрела на Полину добрым коровьим взглядом:

— Душа за тебя рвётся. Ты кушай.

Полина откусила бутерброд – безвкусно, как поролон.

Где-то через полчаса действительно пришёл участковый – с косматой собакой, которая попыталась втиснуться в кухню, но Рэна всплеснула руками и выгнала пса из помещения.