Книга Однажды кажется окажется, страница 115 – Елена Рыкова

Агарес, увидев Цабрана, схватил Балама и быстро развернул его к мальчику спиной.

— Давай! – пророкотал старик.

Цабран прыгнул вперёд и, размахнувшись, воткнул иголку от значка Баламу в спину.

— Стоп! – закричал он, обжигая горячим воздухом горло.

Всё остановилось.

1

Балам застыл. Было видно, что он не может пошевелиться. Только налитые краснотой зрачки продолжали яростно вращаться. Агарес, до этого крепко державший ифрита, разжал руки.

Марта, охнув, бросилась к лежавшему на земле Цабрану: тот теперь выглядел не лучше Пролетовой, рука обожжена, на лице нет бровей и ресниц – сгорели.

— Я в порядке, в порядке. – Мальчик не открывал глаз. – Балам, птице своей скажи застыть, а потом сам замри снова, – добавил он совсем другим тоном.

Тут же к ним на траву опустился израненный ястреб Агареса. По, замерший на лету, остался висеть в воздухе, что выглядело очень странно. Марта удивлённо посмотрела на Цабрана.

— Я теперь его царь и господин, – прошептал мальчик.

— Есть такое древнее поверье, – объяснил старик, – если воткнуть в джинна иглу любую, то станет он во всём воткнувшему повиноваться, а сам эту иглу вынуть из себя не сможет. Власть воткнувшего закончится только тогда, когда джинн хитростью заставит вытащить иголку невинного ребёнка.

— Мне мама рассказывала, – сказал Цабран.

— Так это что же? Всё позади? – спросила Майя. Она присела на землю рядом с Цабраном.

Марта огляделась: дождь продолжал поливать их, но, кажется, заканчивался. Сьоры исчезли, видимо, ушли на глубину. Уцелевшие мариды помогали подняться раненым. Поодаль лежало несколько тел; кто-то уже успел накрыть им лица.

— Давайте-ка я вам помогу. – Агарес не ответил на Майкин вопрос. – Огонь – моя стихия. Обжигать я умею. Излечивать могу тоже.

Старик положил руки на макушки Пролетовой и Цабрана.

— Тепло, – улыбнулся Цабран.

Марта смотрела, как из ладоней Агареса льётся и обволакивает её друзей нечто, похожее на тюлевые занавески. Бело-молочное, невесомое, оно переливалось и прилипало к их ожогам и ранам.

— Щекотно, – вдруг захихикала Майя.

Рука её посерела, а затем порозовела. Раскрыв рот, Марта наблюдала, как кисть Рыжей набирает плоть из воздуха, становясь такой, как была прежде. Мгновение – и рука больше не была похожа на опалённую ветку дерева.

Ожоги Цабрана – обычные, в отличие от ожогов Пролетовой, пузыри – тоже заживали, зарубцовывались и исчезали на глазах. Отросли заново брови и ресницы. Даже со ссадин на коленках отвалились корки, обнаружив под собой чистую, здоровую кожу.

Агарес оторвал ладони от их затылков, и перламутровая субстанция опала на землю вокруг Цабрана и Майи. Теперь она выглядела просто пеной, как если бы на этом месте кто-то помыл голову шампунем.

— Как неделю отдыхала! – Рыжая вскочила с травы.

— И я! – поддакнул Цабран, восхищённо глядя на Майю. – Ощущение такое… чистое! И ничего не болит! Спасибо, Ахвал!

Мальчик тоже поднялся, взял Марту за обе руки.

— Что дальше? – спросила она, не отводя глаз от брата.

— Дальше, – старик понял, что вопрос адресован ему, – заточим мы Балама в темницу древнюю, что в Чатыр-Даге. Он теперь на одной стороне со своим повелителем быть должен. Цабран, на Тимсаха забраться надо тебе. А вам, девочки, на ту сторону пора. Марта, сможешь ты ненадолго расстаться с близнецом своим?