Книга Однажды кажется окажется, страница 110 – Елена Рыкова

Спортсмены постояли ещё некоторое время у ворот, смотрели сначала, как исчезает вдали машина, потом рассеянно пялились на оседающие клубы выхлопных газов.

— Чудеса, – покачал головой Ван-Иван.

— Хорошо, когда чудеса такие, – подтвердил Яртышников. Он задрал голову: «Агарес» обложило тучами со всех сторон. – Пойдёмте-ка в корпуса.

Бело-синяя молния ослепила Василия Викторовича. Буквально через секунду раздался оглушительный треск, словно кто-то рвал ткань небес пополам.

Казалось, вокруг него закричали все разом и разом куда-то побежали.

— Столовка! – орал кто-то впереди, Василий Викторович не узнавал голос. – Молния ударила в столовку!

Вскоре он увидел и сам: здание столовой, стоявшее справа от ворот, полыхало так, будто его облили бензином. Урчали, трещали и плевались доски, летели снопы искр. Яртышников подбежал к двери, но не смог повернуть ручку: та уже оплыла.

— Есть кто там? – закричал он, пытаясь заглянуть в окна. – Вызывайте пожарных!

Две большие собаки – овчарка участкового и какая-то дворняга – с лаем бегали вокруг.

С диким, нечеловеческим криком к зданию кинулась рыжая женщина – та самая, которая пришла с Полиной и Соней из леса. Старуха и ещё несколько человек удерживали её.

Начавшийся ливень совершенно не мешал огню. Пламя было яростным. Дождь лишь прибивал чёрный дым к земле.

— Слава богу, все Гамаюновых провожать пошли, – взволнованно сказала Алла Павловна.

— А ну, посторонись! – Ван-Иван подтянул к горящему зданию шланг. Струя воды упёрлась в стену, но не сбивала огонь.

— В столовой точно не осталось никого из детей? – спросил Яртышников у Марии Стасьевны, которая прибежала на шум и, как и все, теперь мокла под ливнем, кутаясь в голубую спортивную кофту.

— По расписанию не должно было быть. Фёдор Фёдорович вот не знаю где, – не очень уверенно сказала она, поправляя причёску, которая наплывала на лоб. Русые кудри распускались под дождём, становились похожими на проволоку.

Громыхнуло. Ливень усилился, и спортсмены отбежали от столовой, столпились под козырьком у административного корпуса. Яртышников высматривал своих:

— Письменова, Холмов, Беспалов, Мишаевы… где Ребрикова?

— В палате лежит, плохо ей! – крикнул кто-то из мальчишек.

— Тина, где Веснова с Пролетовой?

Вдруг без всяких объяснений он понял, что женщина, которая всё ещё кричала около столовой, была Майкиной мамой.

Мишаева-старшая выглядела растерянно:

— Не знаю, Василий Викторович! Веснову я с утра не видела, а Пролетова только что здесь была! – Её слова заглушил раскат близкого грома.

5

Смутно, как с той стороны, Марта услышала, что кто-то выкрикивает её имя. Она сделала усилие и прислушалась: не показалось ли?

— Марта! – кричали издалека снова и снова.

Рыжая, уже лежавшая на земле, медленно поднялась на ноги и начала крутить головой. Вскоре обе они смотрели в одну сторону – на дальнюю оконечность Медведя, туда, где виднелся его хвост. Голос нёсся оттуда. Марта почувствовала, как земля вздрагивает от тяжёлой поступи.

— Кто-то зовёт тебя, – тихо сказал Цабран, который еле стоял на ногах.

— Это Ахвал, – ответила Марта, вглядываясь, – это Агарес.

Первое, что она увидела, была серо-зелёная лапа с чёрными треугольниками когтей, которые впивались в землю при каждом шаге. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Тимсахом. Его вертикальные зрачки казались тонкими разрезами на радужной оболочке, и из разрезов этих, как кровь из раны, хлестала ярость.