Книга Принцесса по приказу, страница 72 – Екатерина Каблукова

— Но это…

— Козимо, нет. И оставим это!

— Могу я узнать, о чем вы сейчас говорите? – перебила я, понимая, что речь идет обо мне.

— О том, как вложить в вашу голову необходимые знания, – мрачно отозвался Алайстер. У меня создалось стойкое ощущение, что ему с каждой минутой все меньше нравится сама идея.

— И как же?

— Хрустальный шар, – пояснил мне принц. – Как я понимаю, наш друг собирается сосредоточить там все необходимые вам знания…

— Да, там, к сожалению, не будет воспоминаний Кариссы, но это – лучшее, что я могу придумать сейчас! – Рой снова открыл потайной ход. – Козимо, нам пора! Принцесса, ваши покои сейчас защищены с помощью древней магии. С вашего позволения!

Он шагнул в темноту. Принц кивнул мне и последовал за ним. Ход закрылся. Оставшись одна, я прошлась по комнате, внимательно всматриваясь в стены. Сейчас от меня не укрылся знакомый темный блеск хрустальной крошки, украшавшей орнаменты стен. Черный хрусталь.

Я выдохнула: хотя бы здесь я могу быть спокойна. Почему-то возможность скорой смерти воспринималась как что-то нереальное, что не может произойти именно со мной. Я решила, что я просто слишком устала.

За гобеленом обнаружилась дверь, ведущая в ванную, где действовала почти такая же система, как и на вилле графа. Во всяком случае, вода в синей трубе была восхитительно горячей. Я, наверное, с полчаса стояла под ней, желая смыть с себя дорожную пыль. После чего рухнула на кровать и крепко заснула.

Я открыла глаза только тогда, когда солнце начало клониться к горизонту, и долго лежала, приходя в себя. Получается, что я проспала весь день. Наслаждаясь осознанием того, что я выспалась, я лениво потянулась. Рука задела небольшой предмет, лежащий на соседней подушке.

Это был черный кулон в виде шара на цепочке из зеленого металла. По всей видимости, Рой заходил в спальню. Остатки сна мгновенно слетели с меня, и я нахмурилась. Мысль о том, что граф Алайстер, а может быть, и принц Козимо могут прийти в мою спальню в любой момент, была неприятна.

Рядом с шаром лежал небольшой букет голубых цветов, похожих на ромашки, перевитый синей лентой, к которому был привязан свернутый в трубочку лист бумаги.

Развернув, я увидела карандашный набросок. Девушка. Одной рукой она держала кулон в виде шара, висевший на шее. Черты ее лица были еле различимы, а вот кулон, наоборот, тщательно прорисован. Позади девушки виднелся едва заметный силуэт всадника, а рядом была изображена палитра с воткнутым в нее пером. Я слегка нахмурилась: если первая часть послания была мне понятна – кулон, который лежал на подушке, следовало надеть, – то вот вторая… перо и палитра… Палитра – это атрибут художника. Я что, должна что-то зарисовывать? Рисовать я не умела.

Звонкий смех за окном отвлек меня от размышлений. Аккуратно ступая по отполированному до блеска зеленому полу, в центре которого была красочная мозаика – пестрые птицы, сидящие на дереве, – я подошла к окну и выглянула наружу.

Внизу был разбит парк, представлявший из себя настоящий лабиринт из аккуратно подстриженных кустов, в центре которого находилась мраморная чаша фонтана. Именно там сейчас бегали вокруг и смеялись насколько девушек в ярких длинных платьях, напоминавших стайку попугаев в зоомагазине.

Неподалеку от них с мольбертом расположился Боненвенунто, на этот раз он был одет просто с шиком: куртка, отороченная мехом, с разрезами по бокам и вдоль рукавов, сквозь которые выглядывала белая рубашка, разноцветные узкие штаны, высокие сапоги из красной кожи. Голову художника венчал ярко-алый берет с фазаньим пером. Одна из девушек, явно заигрывая, зачерпнула воды из мраморной чаши фонтана и брызнула в сторону мужчины, он оторвался от своего мольберта и кинулся догонять шутницу, остальные девушки с визгом пытались помешать ему.