Книга Последний русский, страница 9 – Евгений Панов

— Значит, можно выйти на поверхность?

— Теоретически да, можно, а практически в обозримом будущем это невозможно. Все выходы из базы завалены горной породой, сплавленной в монолит. Чтобы ты понимал, мы находимся под землёй на глубине нескольких километров. Наблюдение за поверхностью и ближним космосом осуществляется с помощью перехваченного сигнала с аграфских спутников.

— И как теперь выбираться отсюда? – Я встревожился не на шутку. Не хотелось бы провести здесь под толщей земли, оставшиеся годы жизни.

— Нужно отдать приказ искину базы расконсервировать строительных дроидов, и те прокопают тоннель. Проблема в том, что этих самых дроидов осталось всего три, да и те имеют мизерный ресурс.

— Как отдать этот самый приказ, и где находится этот самый искин?

— Ну, сам искин физически находится в специальной бронекапсуле, обеспечивающей его функциональность. А приказ можешь отдать просто голосом, предварительно вызвав искина.

— Искин, на связь! – хриплым голосом произнёс я, глядя в потолок.

Блин, это же первые мои слова в этом теле. Горло драло так, словно по нему прошлись грубой наждачной бумагой.

— Искин резервной исследовательской планетарной базы GSJ534V709 на связи. Готов к работе, – раздался откуда-то сверху металлический голос.

— Приказываю расконсервировать строительных дроидов и начать прокладку тоннеля для выхода на поверхность. – С каждым словом говорить становилось всё легче.

— Приказ принят, – ответил искин. – Процедура расконсервации начата. Дроиды будут готовы к работе через 64 часа местного времени. Произвожу расчёт потребного для исполнения времени. По предварительной оценке, на прокладку тоннеля к поверхности планеты потребуется 6 месяцев, 4 дня и 7 часов.

Ну что же, придётся полгода поскучать здесь, в бункере. По сравнению с уже проведёнными здесь двумя с половиной тысячелетиями это просто миг. И тут такая тоска на меня накатила. Это же, получается, я больше никогда не увижу своих родных. Не увижу жену, дочку. Не услышу их смех. Ещё аграфы эти. Ненавижу тварей. Хоть я их и не видел ни разу, но я их уже ненавижу. Они по любому убили кого-то из моих потомков.

— Эй, как тебя там? – мысленно обратился я к симбиоту. – Спросить хотел.

— Спрашивай. – Мне прям послышался тяжкий вздох.

— А можно узнать судьбу моей семьи?

— К сожалению, нет. О тебе о самом есть лишь крохотное упоминание в ленте новостей тех лет, где сказано, что Виктор Степанович Русин погиб при спасении провалившейся в шахту туристки и что твоё тело так и не было найдено. Больше искин упоминания о тебе не отслеживал.

— Слушай, я вот тут подумал, а как вообще к тебе обращаться-то? Шизой называть грубо, симбиотом – слишком длинно.

— Ты можешь дать мне любое имя, какое тебе будет удобно.

— Хм. Тогда я буду называть тебя Эл. Сокращённо от Электроник. Был такой советский фильм «Приключения Электроника». Нравился мне в детстве. Хотя ты же, судя по голосу, девушка, значит, будешь Элькой. Кстати, а почему всё же голос женский?

— Так, сейчас пороюсь в памяти искина. Во, нашла фильм. Ничего так, смешно. И имя мне нравится. Так что согласна. – Где-то в сознании промелькнула искорка удовлетворения. – Ну а голос женский потому, что оно тебе надо постоянно общаться с мужиком? Хотя я могу и так. – Голос внезапно изменился на грубый мужской, и где-то в сознании появился облик этакого брутального байкера в чёрной кожанке и с чёрной же банданой на голове, с изрядным пивным брюшком, выпирающим из-под кожаной безрукавки. Бр-р-р! Меня аж передёрнуло. Ну на фиг!