Книга Инженер страны Советов, страница 179 – Евгений Панов

Первое, что я увидел, когда пришел в себя, была… темнота. В первое мгновение я даже испугался, что ослеп. Я ощутил волну адреналина, прокатившуюся по телу от осознания этого печального факта. Однако постепенно, когда глаза немного адаптировались, я начал различать отдельные предметы интерьера, которые попали мне в поле зрения. Например, абажур, свисающий с потолка. Все же свет немного пробивался откуда-то у меня из-за изголовья.

Я попытался вздохнуть с облегчением и… не смог. Все тело было словно заковано в броню. Блин, да я даже пошевелиться не могу. Лишь спустя некоторое время я понял, что весь, от шеи до пояса, упакован в гипс. Это что же со мной такое приключилось?

Я смог вспомнить только вспышку взрыва на аэродроме в Кобрине, сильный удар в спину и больше ничего. Боли я, как ни странно, не чувствовал. Впрочем, я вообще своего тела ниже шеи не чувствовал. Это что, я теперь так и останусь на всю жизнь парализованным? Да ну ее нафиг, такую жизнь!

Утром проснулся от звука шагов. Кто-то подошел к изголовью и что-то там делал. Я слегка кашлянул, привлекая к себе внимание. Казалось бы, такой пустяк, кашлянуть, а сил у меня это отняло столько, словно я вагон угля лопатой перекидал. Тут же в поле зрения появилось женское лицо. По-видимому, медсестра, о чем говорили белая шапочка на голове и белый же халат.

Увидев, что мои глаза открыты и смотрят вполне осмысленно, она отпрянула, и только звук быстрых шагов, почти бега, показал, что обладательница белого халата побежала докладывать о моем пробуждении.

Вскоре у моей кровати стоял довольно пожилой доктор и внимательно смотрел на меня через стекла круглых очков.

— Да, батенька, напугали вы нас. Мы уж и не чаяли, что вы очнетесь. Вы, можно сказать, уникальный случай, четыре месяца пролежали без сознания.

Во, блин, делаю успехи. Что-то я с каждым разом все дольше и дольше в отключке нахожусь. Пора прекращать эту порочную практику. Хотел в таком духе ответить доктору и не смог. Из горла вылетел лишь чуть слышимый хрип.

— А вот этого, молодой человек, не надо, — заметил мою попытку доктор. — Вы еще слишком слабы, чтобы разговаривать. Так что давайте так: я буду задавать вам вопросы, а вы мне глазами отвечайте. Если да, то один раз моргните, если нет, то дважды.

Во второй половине дня ко мне в палату пришли посетители. Кровать мне развернули и переставили, и теперь я прекрасно видел дверь в палату. Кстати, палата по нынешним временам просто шикарная. Одно то, что она одноместная, говорит о многом.

И вот дверь открылась и в палату уверенным шагом вошла… Таня. Из-под накинутого на плечи белого халата отчетливо был виден уже довольно большой животик. Даже у меня, у старого циника, от увиденного защипало в глазах от счастья.

— Миша! — Таня, увидев, что глаза мои открыты, бросилась ко мне и заплакала, роняя слезы мне на гипс. Увидев, что я силюсь что-то произнести, она склонилась ко мне: — Что, мой хороший?

— Я… те-бя… люб-лю… — с огромным трудом смог чуть слышно прошептать я.

Буквально через пару минут в палату в сопровождении уже знакомого мне доктора вошел Берия.

— Ну здравствуй, герой. — Берия сел на стул рядом с кроватью. — Перепугал ты тут всех, и не один раз. Мы уж не чаяли тебя в живых увидеть, и только Татьяна до последнего верила, что ты жив и вернешься. Замечательная у тебя, Михаил Андреевич, супруга. Каждый день сюда приходила, и ладно бы только рядом с тобой сидела, так она еще и здешним врачам помогала. Твой доктор сказал, что если все будет нормально, то через месяц-другой тебя выпишут долечиваться домой, так что придется тебе тут еще немного поскучать. Хотя скучать тебе точно не дадут. Как только все узнали, что ты хоть и раненый, но живой вернулся, так из посетителей целая очередь образовалась. Если доктор разрешит, то будут тебя навещать. Ты у нас теперь личность знаменитая. Тебе присвоено звания Героя Советского Союза, ну и еще кое-какие награды полагаются, так что готовься, скоро тебя награждать приедут.