Книга Техник-ас, страница 93 – Евгений Панов

Палатки-ангары для самолётов, ещё под Москвой изготовленные нами из брезента по моим эскизам, явно заинтересовали наших коллег. Удобная штука получилась. Несколько жердей-опор, примерно минут сорок работы, и вот самолёт уже укрыт от непогоды. Ставь внутри печку-буржуйку, и можно зимой вполне комфортно заниматься ремонтом и обслуживанием. Новиков выцыганил у меня одну, правда, обещал, что вернёт, и вскоре такие же импровизированные ангары начали появляться и в других полках. Не знаю, кто сболтнул, но называли их не иначе как палатки-копьёвки, или сокращённо – ПК.

Очень досаждали финны. Основные силы их авиации действовали над Финским заливом, но и над Ладогой они тоже отметились. Несколько раз мы вступали с ними в бой, и надо сказать, что это был очень серьёзный противник, особенно если учесть стремление финнов посчитаться с нами за Зимнюю войну^[63]. Они и эту войну называли не иначе как «война-продолжение», так что в воздухе дрались жёстко и умело и крови у нас попили изрядно.

Всё чаще с постов, расположенных вдоль ледовой переправы, стали приходить тревожные сообщения о паре финских истребителей «Брюстер»^[64], совершавших налёты на колонны, перевозившие грузы и людей. Всегда одна и та же пара самолётов. Они всегда заходили на цель на предельно малой высоте, расстреливали один-два грузовика и уходили к себе также на бреющем полёте. Самсонов только руками разводил. Его РЛС цели, идущие на предельно малой высоте, просто не видела.

Мы попытались организовать постоянное барражирование наших самолётов над трассой, но всё было бесполезно. Финны словно чуяли нас и в такие дни старались не высовываться. Но всё же рано или поздно встреча должна была состояться. И она состоялась.

В один из дней, когда я сидел возле радиостанции в присланной нам КШМ^[65] на базе ЗиС-5, в эфире раздался немного встревоженный голос:

— Здесь Фил! Атакован парой «брюстеров»! Корнет подбит! Принял бой!

На этом связь оборвалась.

— Дункан! – ору в микрофон. – Мухой к Филу!

К этому времени мы летали на патрулирование в составе звена, при этом одна пара барражировала над дорогой от западного берега Ладоги примерно до середины, а другая, соответственно, от восточного до середины. Пару Фила подловили ближе к Ленинградской стороне.

— Камандир! – В голосе Гуладзе явно слышалась паника, поэтому и акцент прорезался. – Нас зажали восемь «худых»! Не можем оторваться!

— Твою ж!.. – скрипнул я зубами.

Похоже, на нас открыли охоту и решили бить поодиночке. Но вот хрен вам. Мы тоже не пальцем деланные.

— Князь, на вылет! Шило, готовность номер один, прикроешь на возврате! Кортес, готовность номер один!

Ох как хотелось мне самому броситься туда, в небо над Ладогой. Но что-то мне подсказывало, что немцы могут подловить нас при возвращении и заходе на посадку. Мы для них словно бельмо в глазу.

Третье звено ушло к Ладоге на подмогу, а спустя некоторое время вдалеке показался истребитель с тянущимся за ним чёрным хвостом дыма. Летел он как-то почти полубоком. Вот вышли шасси, и тут «як» резко клюнул носом. Буквально в паре метров от земли выровнялся, но не до конца. Стойки шасси подломились, и, подняв в воздух тучу снега, истребитель зарылся в сугроб на краю ВПП. Из кабины никто не выбрался.

Я запрыгнул за руль стоящего рядом с нашей радиомашиной пикапчика ГАЗ-4 и рванул в конец полосы, где лежал подбитый «як» с красными оконечностями крыльев, попутно забрав бегущих в ту же сторону старшину Федянина и техника самолёта Корнета.