Книга Техник-ас, страница 204 – Евгений Панов

Анна Фёдоровна оказалась женщиной лет пятидесяти. О таких принято говорить «из бывших». Было в ней что-то аристократическое, что не скроешь ни под какой одеждой или маской простушки. В первый момент она посмотрела на меня с нескрываемой брезгливостью.

Сёмка протянул ей свёрнутое письмо от Панкрата. Читала она его очень внимательно и, как мне показалось, не один раз. Брезгливость во взгляде исчезла.

— Проходите в дом. Там поговорим. А вы, Семён, займитесь пока лошадью. Я позову вас, когда понадобится.

Едва мы вошли в дом, она начала без предисловий:

— Панкрат пишет, чтобы я помогла вам связаться с подпольем. Что ещё требуется?

— Приютить на несколько дней, – ответил я.

— С фотографом встречались?

— Нет. Собирался завтра сходить на рыночную площадь и осмотреться для начала.

— Вам нужно переодеться. В городе много немцев, а полиции из местных мало, и все друг друга знают. Есть во что или нужно будет принести?

— Много немцев – это хорошо. Не волнуйтесь, во что переодеться есть. Нужно только всё привести в порядок.

На следующий день из флигеля вышел немецкий офицер в звании майора. Всё же не зря тащил форму с собой. Теперь она, отутюженная, подшитая, где это было необходимо, сидела на мне как влитая. Трудности возникли с сапогами. Те, в которых я ходил, явно не подходили к образу немецкого офицера. Но Анна Фёдоровна быстро куда-то сбегала – и вот новенькие сапоги уже стоят передо мной.

— Как у вас со знанием немецкого языка? – спросила меня хозяйка дома на языке Гёте.

— Немцы, с которыми мне доводилось общаться, были уверены, что я родился и всю жизнь прожил в Германии, – на том же языке ответил я.

— Я бы тоже была в этом уверена, – чуть улыбнувшись, сказала Анна Фёдоровна. – И всё же будьте осторожны. У вас нет документов.

Через пару минут из двери выскользнула Рита в красивом платье, туфлях и шляпке. В руках, затянутых в белые перчатки до локтя, небольшая дамская сумочка. Яркая помада не очень подходила для образа скромницы, но вот для искательницы приключений была самое то. Рита взяла меня под ручку, и мы не спеша пошли в сторону рыночной площади.

Да, немцев в городе было, что называется, до фига и даже чуть побольше, поэтому внимания на меня никто особо и не обращал. Больше смотрели на Риту, а мне по-тихому завидовали.

Фотомастерскую мы нашли быстро. За большими стеклянными витринами были выставлены портретные фотографии, а в самой центральной витрине, в обрамлении витиеватой рамки, прямо по центру стоял на подставке большой портрет Гитлера. Было хорошо заметно, что стекло на этой витрине гораздо новее других. Похоже, его периодически бьют, о чём говорили маленькие осколки стекла, застрявшие в брусчатке под стеной. Вывеска сверху сообщала, что перед нами фотоателье Агдашева, а табличка на двери предупреждала: «Nur fur Deutsche»^[117].

Я толкнул дверь и первым вошёл в прохладное помещение. Чуть слышно звякнул звонок над дверью, и из-за занавески, отгораживающей другое помещение, вышел мужчина на вид лет тридцати – тридцати пяти.

— Господин майор! Что угодно? – На немецком фотограф говорил довольно чисто.

— Я бы хотел сделать фото, – также на немецком ответил я. – Вы ведь господин Агдашев Павел Сергеевич?

— Да, господин майор, это я.