Книга Техник-ас, страница 174 – Евгений Панов

— Я местная и всех здесь знаю, – немного грустно улыбнулась девушка. Вздохнув, она посмотрела на виселицу. – Это моя двоюродная тётка по отцу, её муж и сосед. А времени, думаю, есть даже побольше. Немцы приехали из Лоева, а полицаев набрали из соседних деревень Крупейки и Синск. Так что пока опять соберутся, часов пять-шесть точно пройдёт, если не больше. А там уже и вечереть начнёт, а на ночь глядя они не сунутся. Сёмка! – высмотрела она кого-то. – Поди сюда!

Из-за плетня показалась вихрастая и абсолютно рыжая голова мальчишки лет двенадцати. Он опасливо оглядел лежащие то тут, то там трупы немцев и полицаев и, стараясь обходить их стороной, подбежал к нам.

— Беги, Сёмка, по деревне и скажи, чтобы все здесь собрались. Скажи, командир Красной армии велел, – показала девушка головой на меня.

Она как-то задумчиво посмотрела вслед убежавшему мальчишке и вдруг резко обернулась.

— Майор Копьёв? Лётчик-истребитель? Тот самый, который дважды Герой Советского Союза? Нам про вас на политинформации рассказывали.

— Уже трижды, товарищ сержант госбезопасности, – чуть заметно улыбнулся я. Похоже, она уже давно здесь, в немецком тылу. – Вас как зовут? А то неудобно по званиям обращаться в такой ситуации.

— Маргарита. – Девушка сверкнула глазами. – Только не называйте меня Марго. Лучше Ритой.

— А я Илья. Значит, Рита? Пума?

— Почему «Пума»? – недоуменно уставилась на меня Рита.

— Если твоё имя Рита написать прописными буквами и прочитать по-английски, то получится «Пума». Это такая хищная и очень опасная большая кошка, которая живёт в Южной и Северной Америке. Её ещё называют горным львом, или кугуаром. Тебе, кстати, такой позывной подошёл бы. Есть в тебе что-то такое, кошачье и хищное, – сделал я комплимент.

А сам вспомнил, как в одном из гарнизонов, где проходил службу Силаев, официантку в лётной столовой все звали Пумой. За глаза, естественно. Я поначалу и не понял почему, это потом мне объяснили фокус с её именем и его английской транскрипцией.

А на околицу тем временем начали подходить недавно разбежавшиеся отсюда люди. Встали чуть в стороне от лежащих на земле трупов. Кто-то крестился, кто-то откровенно плевался. Из-за угла крайнего дома показалась целая процессия, центром которой был невысокий парень в чёрной форме с белой повязкой на рукаве. Руки у него были связаны за спиной, и ему периодически отвешивали пинок или затрещину, чтобы придать некоторое ускорение в ходьбе.

Дедок-белорус, державший в руках верёвку, конец которой был привязан к шее полицая, смачно сплюнул под ноги.

— Вось, таварыш камандзір, злавілі подлюгу! У хляве ў Міронаўны хаваўся, Ірад! Гэта Міцька высялкоўскі. Гэта ён немцам цётку Ганну выдаў, што яна Рытку ў сябе хавае^[100].

Рита подошла вплотную к полицаю.

— Ну, что, Митенька, выслужиться перед своими хозяевами хотел? Ну и где они теперь, эти твои хозяева? Или ты мне всё мстишь за то, что когда-то по морде тебе дала? Так я могу и повторить. – Она повернулась ко мне. – Мы учились вместе в школе, а в сорок первом он меня на станции в форме видел.

— Я так понимаю, это для тебя приготовили? – показал я на свободную петлю на виселице. – Вот и давайте его туда. Получит то, что заслужил. Именем Союза Советских Социалистических Республик!