Федянин несколько раз обошёл вокруг разбитого «яка» и лишь горестно качал головой. Дождавшись окончания процедур, он подошёл ко мне.
— Сколько?
— Пять, если подтвердят. И один с дымом ушёл, сволочь.
Я глотнул тёплой воды из протянутой кем-то стеклянной фляжки.
— Илья, тут к тебе корреспондент приехал. На КП сейчас.
Я кивнул в ответ и обошёл вокруг самолёта. Да, похоже, отлетался «яшка». На мой вопросительный взгляд Кузьмич лишь отрицательно покачал головой. Вот я и безлошадный. Похлопав не раз выручавший меня истребитель по разбитому фюзеляжу, я пошёл в сторону КП.
Ожидавшего меня корреспондента я узнал сразу. Ещё бы мне его не узнать, если я учился в школе, пионерская дружина которой носила его имя, и его большой портрет висел прямо напротив входа. Аркадий Петрович Гайдар.
Из серии очерков «Есть такая профессия – Родину защищать!»
А. Гайдар. Газета «Комсомольская правда», июль 1941 года
Воздушные рабочие войны
Рядом со мной сидит совсем молодой парень и, щурясь и чуть заметно улыбаясь, смотрит в синее-синее бескрайнее небо. Его голова перебинтована и сквозь бинты немного проступило кровавое пятно. Он только что вернулся из тяжёлого боя, где и получил лёгкое ранение.
Ему всего двадцать два года, а он уже по праву может считаться самым результативным асом наших военно-воздушных сил. В последнем воздушном бою, где он прикрывал своих товарищей, разбомбивших вражескую переправу и колонну техники, он в одиночку уничтожил пять гитлеровских стервятников, что поганили своими крестами наше чистое небо. А несколькими днями ранее также в одиночку в одном бою вогнал в землю семь немецких самолётов. Всего на счету этого парня уже двадцать воздушных побед.
Общаться с ним очень легко. У него весёлый открытый характер. Но весёлый он только с друзьями. Врагам нашей Родины от общения с ним совсем не весело.
Это сержант Илья Копьёв, лётчик-истребитель N-го полка.
— Скажи, а страшно было выходить одному против такой своры? – спросил я его.
— Страшно, – признался он. – Но ещё страшнее было подвести своих товарищей. Страшно было упустить этих гадов. Ведь они продолжили бы нести смерть и разрушения нашей Родине. А вообще, смелый не тот, кто ничего не боится, смелый тот, кто преодолевает свой страх.
— Расскажи про свой подвиг.
— Подвиг? – усмехнулся он. – Какой же это подвиг? Это моя работа, которую я стараюсь выполнять максимально качественно. Вот есть сталевар, он рабочий мартеновского цеха. Есть колхозник, он рабочий сельского хозяйства. А мы, лётчики, воздушные рабочие войны. Профессия у нас такая.
— Это что же за профессия такая? – удивился я.
— Есть такая профессия, Аркадий, – мы с ним как-то сразу перешли на «ты», – Родину защищать!
Он хлопнул меня по плечу и чему-то улыбнулся. И в этот самый момент у него был взгляд не двадцатидвухлетнего парня, а человека, прожившего долгую жизнь и обладающего большим жизненным опытом.
Мы долго ещё беседовали с Ильёй, и вот что он сказал:
— Сейчас отдельные несознательные и слабые духом личности, увидев временные, вызванные внезапностью нападения успехи на фронте Германии и её союзников, начинают впадать в панику. Хочу обратиться к ним. Успокойтесь, Германия уже проиграла. Она проиграла двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года. Этот день можно назвать днём начала конца Третьего рейха. Немцы совершили огромную ошибку – пожалуй, самую большую за всю свою историю, – напав на Советский Союз. Ещё никому не удалось победить Россию. И так будет впредь и навеки.
Мы, русские, не начинаем войн. Мы их заканчиваем. И заканчиваем мы их в поверженных столицах государств, напавших на нас. И я свято верю в то, что пройдёт не так много времени, и в поверженном Берлине, на закопченной стене их Рейхстага, над которым будет реять наше красное знамя, я смогу написать: «Развалинами Рейхстага удовлетворён!» А рядом уже будет другая надпись: «Дошли!» – и ниже подпись: «Рядовой пехоты Ваня». И мне не будет завидно оттого, что он меня опередил. Потому что мы с ним братья. Братья по оружию.
