Книга Техник-ас, страница 106 – Евгений Панов

— Дорогие товарищи! Сегодня в нашем зале присутствуют лётчики, защитники ленинградского неба, Герои Советского Союза, и среди них – дважды Герой Советского Союза, самый результативный лётчик среди всех стран, борющихся с гитлеровскими захватчиками, на счету которого девяносто три фашистских стервятника, гвардии майор Копьёв. Поприветствуем, товарищи, отважного сталинского сокола и пожелаем ему и дальше так же успешно бить врага.

Весь зал разразился аплодисментами, и мне пришлось встать и, так сказать, показать себя людям. Заодно украдкой показал кулак сидящему рядом с Гайдаром Данилину. Судя по его хитрой физиономии, это от него в театре узнали информацию обо мне.

Сам спектакль прошёл… феерично. Люди как заворожённые смотрели на сцену, на которой весело пели и лихо отплясывали бароны, графы, князья во фраках и дамы в красивых открытых платьях с большим декольте, при этом ещё и лениво обмахиваясь веерами. И это при температуре чуть выше, чем ноль градусов! Если меня когда-нибудь спросят, что такое героизм и самопожертвование, то я расскажу не о жарких воздушных боях, не об атаках на пулемёты врага, а вот об этих простых артистах, просто выполняющих свою работу и несущих людям радость и надежду.

В своё время я видел телевизионную постановку этой оперетты 1976 года и могу с уверенностью сказать: то, что происходило на сцене театра в окружённом со всех сторон городе, в котором ежедневно и ежечасно умирали от голода и обстрелов люди, было ничуть не хуже и не менее зрелищно.

Света с Катюшкой с восторгом, не отрываясь, смотрели на сцену. Я накинул полушубок на плечи Светланы и взял девочку себе на колени. Вот за этот восторг, за эти чистые эмоции ребёнка, на долю которого выпало такое, что не каждому взрослому по силам, стоило жить и бороться, не жалея ни себя, ни врага.

Но всё рано или поздно заканчивается, вот и постановка тоже закончилась. Зал встал и стоя аплодировал вышедшим на поклон артистам. Мы тоже с удовольствием отбивали ладони, выражая свою благодарность и заодно согреваясь. Всё же продрогли изрядно, но вида не показывали.

Дарить корзину с нашими подарками пошли вместе с Гайдаром. Оказывается, он мельком был знаком с Валентиной Христиановой, исполнявшей роль Сильвы.

— Валентина Николаевна, примите в знак уважения и признательности от лётчиков-гвардейцев.

Я по-гусарски с поклоном прищёлкнул каблуками, чем вызвал очаровательную улыбку на лице актрисы. Она попыталась поднять корзину и не смогла.

— Потом, – прошептал я одними губами, и она меня поняла, вновь благодарно улыбнувшись.

Возвращались все возбуждённые и изрядно замёрзшие. Кузьмич достал откуда-то из своих необъятных карманов фляжку с водкой и пустил её по кругу, стало веселее. Завезли всё ещё находящихся под впечатлением от спектакля Свету с Катюшкой к ним домой и поехали к себе. На завтра обещали хорошую погоду, а значит, у нас будет много работы.

Сознание нехотя выплывало из вязкой трясины небытия. Это что, получается, я живой? Да нет, быть того не может. После такого не выживают. Я ведь точно помню, как падал мой неуправляемый «як», как пламя от горящего мотора жадно лизало мои ноги, обутые в унты, помню, как рука пыталась открыть заклинивший от попадания снаряда немецкой авиапушки фонарь кабины – и всё, дальше темнота.