Книга Красный Дракон Империи, страница 70 – Евгений Панов

— Вить, надо в салон выбираться, — пнув ногой заклинившую дверку между кабиной и салоном, сказал Сергей.

— Дай-ка я попробую… — Я вложил в удар рукой немного Силы. Дверка оторвалась от петель и улетела куда в темноту.

— Ни фига себе у тебя силища!

— Ха, есть немного, — хохотнул я.

Киров уже приходил в себя. Его аура светлела и набирала яркости. Второй пилот всё ещё был в отключке. Похоже, схлопотал сильное сотрясение мозга. Придётся лечить. Положил ему ладони на виски и начал работать с аурой. Очистил затемнения в районе головы, убрал начинающиеся симптомы язвы желудка, а заодно полностью убрал тягу к курению. Курил пернатый как паровоз. Естественно, только на земле.

Сработал Контакт, и я знал всё о втором пилоте. Тоже неплохой парень. Зовут Андрей, фамилия — Гончаров. Тоже 27 лет. Из родителей лишь мать. Отец погиб в Гражданскую. Летать в гражданской авиации нравится. Любит размеренность во всём. Холост, встречается с девушкой. Думает сделать ей предложение.

Андрей открыл глаза и огляделся вокруг.

— Где это мы?

— Вот он говорит, что на земле… — Сергей на полном серьёзе кивнул в мою сторону.

— А-а-а. Это хорошо. Земля — это просто замечательно, — всё ещё потерянно проговорил Андрей.

А я уже был возле начавшего приходить в себя Кирова. Тот, к удивлению, не пострадал. Видимо, от удара потерял сознание, но никаких следов сотрясения или контузии не было. Крепкий мужик, однако. Также положил ему ладони на виски и влил немного Силы.

Контакт. Ну что сказать? Истинный большевик. Верен Сталину безоговорочно, хотя порой не со всем согласен. Любит свою жену Марию Львовну Маркус и дочь Евгению, родившуюся от другой женщины. Переживает, что жена не приняла его дочь. С Мильдой Драуле, женой несостоявшегося убийцы Николаева, знаком, но исключительно по работе и, что называется, мельком. Никакими любовниками они не были. Так, пару раз сделал ей ничего не значащие комплименты, и на этом всё их общение закончилось.

Киров окончательно пришёл в себя и задал исключительно блещущий новизной вопрос:

— Где это мы?

На что получил от меня такой же новаторский ответ:

— На земле. Кстати, доблестные лётчики гражданского флота, а карта у вас есть?

Карта нашлась, вот только толку от неё было мало. Никаких ориентиров поблизости не видать. Лишь где-то дальше, за полем, на которое мы сели, виднелись реденькие огоньки какой-то деревни.

— Похоже, нам туда, — махнул я рукой в сторону жилья, — там и определимся, где мы.

А так удачно приземлились мы, как оказалось, в Новоторжковском районе, неподалёку от самого города Торжок. До Торжка добрались на санях, оставив пилотов у разбитого самолёта ждать помощь и забрав у погибших охранников документы и оружие.

В городе сразу проехали в горком партии, благо уже начался рабочий день, откуда Киров связался с Москвой. Нам было приказано ждать самолёт и по его прилёте немедленно вылетать в столицу. На аэродроме нас разместили в кабинете начальника, где мы в ожидании самолёта из Москвы пили обжигающе горячий чай.

— Что вообще это такое, товарищ Головин? — Киров похлопал ладонью по папке, с которой не расставался ни на секунду. — Откуда у вас эти сведения?

Я отхлебнул горячего и крепкого чая, поставил ментальный барьер, чтобы никто, даже случайно, не мог нас подслушать, и ответил.