Книга Судьба бастарда, страница 162 – Евгений Панов

Перед началом церемонии я стоял в просторной мраморной зале среди других награждаемых. Атмосфера была торжественной и напряжённой, но в то же время тёплой. Сквозь огромные витражные окна струился мягкий свет, отражаясь от позолоченных орнаментов и сверкающих мундиров.

Когда меня вызвали, я шагнул вперёд, стараясь держаться уверенно, но не мог скрыть волнения. Император, облачённый в торжественную мантию, повесил мне на грудь орден Достоинства с мечами, высшую воинскую награду империи.

— Полковник Вайсберг, – произнёс он громким голосом, – вы не только доказали своё мужество на поле боя, но и показали, что истинная сила заключается в заботе о тех, кто нуждается в помощи. Ваш пример достоин подражания.

— Благодарю, ваше величество, – ответил я, низко поклонившись. – Для меня великая честь служить империи.

Зал взорвался аплодисментами. Я почувствовал, как к горлу подступил ком, но удержался, чтобы не выдать переполнявших меня эмоций.

После церемонии я вернулся в свой дом, где меня уже ждала семья. Софи обняла меня, её глаза блестели от гордости.

— Ты теперь не только мой герой, но и герой всей империи, – сказала она с улыбкой.

— Главное, чтобы моих сил хватило на всё, что я задумал, – ответил я, чувствуя, как её поддержка наполняет меня энергией.

Вечером мы развернули газеты, и я с удивлением заметил, как журналисты романтизировали всё, что было связано с фондом. Лиза прочитала вслух один из абзацев:

— «Фонд Вайсбергов не просто инициатива, а символ того, что даже в самые тяжёлые времена находятся люди, готовые дать надежду на лучшее будущее, готовые помогать тем, кто отдал свои жизни или здоровье за империю и членам их семей».

Софи, державшая маленькую Полину на руках, улыбнулась:

— Они правы, Эрвин. Ты даришь надежду.

Эти слова согрели меня больше, чем горячий чай, стоявший передо мной.

За неделю я успел сделать удивительно много, хотя казалось, что времени всегда не хватает. Конечно, большая часть моих дней была посвящена семье. Я наслаждался каждым моментом, проведённым с Софи и маленькой Полиной. Видеть, как малышка смеётся, было лучшим лекарством от всех тревог и забот. Софи, несмотря на своё спокойствие, тоже явно ценила каждый миг вместе, и в её взгляде я видел ту любовь и поддержку, которые давали мне силы.

Одним из первых дел, которым я занялся, стало посещение фабрики, где когда-то мы начали производство наших первых тачанок. Здесь всё пропитано запахом смазки, металла и пота упорного труда. Рабочие, заметив меня, замерли на мгновение, а потом раздались радостные возгласы. Я подошёл к станкам, пожимая крепкие, натруженные руки мастеров.

— Господа, хочу поблагодарить вас за ваш труд, – обратился я к ним. – То, что создаётся вашими умелыми руками, спасло немало жизней на фронте и помогло нам одержать победы, которые, казалось, были невозможны.

— Полковник, это мы благодарны, – сказал пожилой мастер с седыми висками, вытирая руки о кожаный передник. – Когда знаешь, что делаешь что-то важное, силы прибавляются.

Я покинул фабрику с чувством, что труд этих людей не должен остаться незамеченным. Я пообещал себе, что сделаю всё возможное, чтобы улучшить условия работы и поднять зарплаты.

День за днём к нашему дворцу стекались журналисты, и несколько интервью пришлось дать лично. Вопросы были самые разные: о фронтовых буднях, о бронеходах калдарийцев, о «Фонде Вайсбергов». Я старался быть честным, хотя кое-где приходилось говорить более осторожно, чтобы не подставить своих товарищей или командование.