Книга Судьба бастарда, страница 149 – Евгений Панов

Но утром четвёртого дня мир вокруг изменился. Тишина накрыла наши позиции так внезапно, что стало не по себе. Это была не та тишина, что радует после шума, а тревожная, гнетущая, будто природа сама замерла в ожидании чего-то страшного. Даже птицы перестали петь.

С переднего края пришло сообщение: у калдарийцев заметно какое-то движение. Наблюдатель добавил, что это странное движение, не похожее на обычную переброску войск.

— Я сам посмотрю, – решил я, направляясь на наблюдательный пункт на передовой.

Я прошёл вдоль траншей, кивая бойцам, бросая короткие слова поддержки. Они, как всегда, едва заметно улыбались в ответ. Здесь все давно понимали: слова – это просто звук, а поддержка выражается иначе – в том, что командир рядом, делит с тобой этот окоп, эту грязь и этот страх.

Когда я дошёл до самой передовой траншеи, меня встретил Андрей. Он выглядел встревоженным.

— Что-то мне не нравится эта тишина, – проговорил он, поправляя бинокль на шее. – Такое ощущение, что они что-то задумали.

— Посмотрим, – отозвался я, вглядываясь через окуляры бинокля в калдарийские позиции.

И тут я услышал этот звук. Он пришёл издалека, глухой, ритмичный, словно кто-то огромный и стальной шагал по земле. Сначала я не понял, что это. Это было что-то до боли знакомое, но что именно я сразу вспомнить не смог. Только когда звук повторился, я узнал его, и предательский холодок страха пробежал по спине. Это был лязг гусениц.

— Твою же… – пробормотал я.

Я вскинул бинокль и стал всматриваться в дымку, оставшуюся после артобстрела. Сначала ничего не было видно, только ровная линия горизонта, покрытая редкими деревьями и воронками от снарядов. Но потом я разглядел их – десяток стальных коробок, медленно и неотвратимо выползающих из этой самой дымки в нашу сторону.

Они не были похожи на привычного мне вида танки. Скорее, это были здоровенные стальные сараи, что-то вроде первых немецких танков, только размером раза в два побольше. Такие же угловатые, обвешанные клёпаной бронёй, с торчащим спереди стволом малокалиберной пушки и двумя «Гатлингами» в спонсонах по бокам. За каждым из этих сараев на гусеничном ходу тянулся густой шлейф дыма, а из-под днища периодически вырывалось облако сбрасываемого пара. Этакий стимпанковский вариант танка. Скорость их передвижения тоже не впечатляла. Пожалуй, даже помедленнее пешехода будут, особенно по изрытому снарядами полю. Но всё же они хоть медленно, но приближались. Бойцы в окопах начали нервно переглядываться.

— Это ещё что за хрень? – вырвалось у Андрея.

— Похоже, у калдарийцев нашёлся инженер с фантазией, – произнёс я. – Если мы эти стальные коробки не остановим, то вся оборона рухнет.

Солдаты в окопах начали заметно нервничать. Кто-то хватался за винтовку, кто-то поправлял ремень, а кто-то просто смотрел на приближающихся монстров не отрываясь. В воздухе повисло напряжение, и это не то настроение, с которым мы должны были встречать врага.

Я прищурился, стараясь сохранить спокойствие. Проглотил ком в горле и шагнул вперёд, становясь так, чтобы меня могли видеть те, кто уже готовился к худшему. Постарался сделать голос спокойным, даже немного насмешливым.

— Ну-ка, парни, – сказал я, нарочито громко, чтобы меня могли услышать как можно больше бойцов. – Глядите, калдарийцы сами себя упаковали в гробы. Осталось только прикопать их как следует.