Книга Судьба бастарда, страница 119 – Евгений Панов

Герцог слушал внимательно, слегка кивая. Когда я закончил, он задумался, сцепив пальцы перед собой.

— Вы правы, поручик. Оружие не терпит проволочек, особенно в нынешней ситуации. Я займусь этим немедленно. Можете рассчитывать на мою помощь. Думаю, уже завтра вы получите ответ.

Его уверенность меня успокоила. Я поблагодарил герцога и отправился обратно, уверенный, что дело сдвинется с мёртвой точки.

На следующий день, ранним утром, в гостиницу, где я временно поселился, прибыл фельдъегерь. В его руках был запечатанный пакет с императорской печатью. Он передал его мне, коротко отдав честь.

— Господин поручик, указ уже доставлен на фабрику. Здесь ваш экземпляр.

Разорвав печать, я развернул документ. Указ был кратким и категоричным: фабрика обязана изготовить требуемые картечницы не позднее десяти дней с момента получения указа. Все чертежи и спецификации приложены.

Я облегчённо выдохнул. Теперь у фабрикантов просто не оставалось выбора. Оставалось только убедиться, что они действительно выполнят приказ в срок.

На фабрику я отправился без промедления. Указ императора, конечно, должен был, что называется, придать соответствующий импульс, но не стоило упускать шанс проконтролировать процесс лично. Как только я переступил ворота заводской территории, сразу ощутил, что атмосфера здесь была далека от тревожных новостей с фронта. Всё шло, как говорится, неспешно. Рабочие передвигались размеренной походкой, будто вовсе не знали, что где-то совсем рядом идёт кровопролитная война. На станках медленно вытачивали детали, а в одном из цехов я даже заметил, как продолжали собирать дорогое охотничье оружие с гравировкой и изысканными резными украшениями. Глядя на это, создавалось впечатление, что о боевых действиях здесь и слыхом не слыхивали.

На территории завода то тут, то там стояли курилки. В них скапливались небольшие группы рабочих, оживлённо беседующих и смеющихся, словно обсуждающих не заказы для армии, а последний театральный спектакль или газетные карикатуры. Для них война оставалась чем-то далёким, строками в свежих номерах новостей, которые можно почитать за чашкой кофе.

Всё это безразличие и медлительность действовали на нервы. Императорский указ должен был изменить ход событий, но, судя по тому, что я видел, заставить этот механизм работать получится с большим трудом.

Не теряя времени, я направился к кабинету управляющего. Придётся приложить усилия, чтобы напомнить этим людям, что мы не можем позволить себе роскошь жить, как в мирное время, когда каждый день на фронте гибнут люди и решается судьба империи.

До кабинета управляющего я добирался дольше, чем ожидал. В дверях, словно сторожевые псы, меня встретили две секретарши. Одна – худая и строгая, с высоко поднятым пучком волос на голове, вторая – пышнотелая, сдобно-пухлая, с чуть вызывающей улыбкой. Обе буквально грудью встали на пути, не позволяя пройти.

— Господин управляющий отдыхает после обеда, – заявила худая с таким видом, будто моя настойчивость была личным оскорблением.

— Мне нужно срочно поговорить с ним. Государственное дело, – попытался объяснить я, стараясь держаться спокойно.

— Это не имеет значения. Указаний от него не поступало, – добавила вторая, перекрещивая руки на груди.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как начинает закипать злость. Мои слова для них были, словно шум ветра за окном. Я терпеливо повторил, что мне необходима аудиенция, но секретарши оставались непреклонны.