Книга Ночная охота, страница 153 – Александра Кристо

«Нет,– подумала я, растворяясь в его крепчающих объятиях. – Это Сайлас».

Я всюду узнаю его прикосновение.

— Все закончилось? – спросила я.

Сайлас кивнул.

— Закончилось, – пообещал он.

Я схватилась за Сайласа как за главную свою надежду, прижимаясь к нему окровавленнными щеками, орошая его кожу своим потом. Но мне и в голову не приходило беспокоиться, ведь все это наконец было реальным. Он был рядом, и мне хотелось пребывать в этом состоянии как можно дольше.

Сайлас разжал объятия лишь на секунду, чтобы дотронуться до моей щеки и убрать волосы с лица, а потом пробежать пальцами по губам.

Он поцеловал меня, и от его прикосновений дрожь в конечностях исчезла. Я готова была навечно остаться в его руках, будь у нас такая возможность. Когда наши губы сливались воедино, казалось, что все остальное в этом мире переставало существовать.

Я отстранилась от него, глубоко вздохнув.

— Атия, – сказал Сайлас. – Ты стала Богиней.

Я прикусила губу, не понимая, что он имел в виду – дело в силах Исорропии, которые проникли внутрь меня?

— А с остальными все в порядке? – начала я с более простого вопроса.

— Как мило с твоей стороны вспомнить и о нас, – тряхнув головой, ответил Тристан.

— Нет, правда, я думал, она никогда этим не поинтересуется, – с усмешкой добавил Силлиан.

Я подняла глаза и почувствовала большое облегчение, увидев их живыми, невредимыми и больше не хватавшимися за шеи. Не считая пары царапин и синяков, друзья выглядели хорошо.

Я оценила остальной ущерб. Вокруг нас осталось больше дюжины горок пепла. На их месте еще недавно стояли воины, которых испепелила вспышка света, посланная Имерой.

— Что здесь случилось? – спросила я. – Это Имера?

— Ее больше нет, – ответил Сайлас. – Силы Богини обрели свой первозданный вид, в котором пребывали задолго до того, как принять ее облик. Наш мир уже давно не нуждается в эгоистичных Богах. Они позабыли о необходимости направлять и объединять своих созданий. Вместо этого Боги превратились в вечно готовых вмешаться родителей, не уважающих свободную волю своих детей. Нашим мирам станет лучше без угрозы от таких, как они.

Фирия закрепила свой лук на спине, сохраняя невозмутимость перед лицом новой силы, которую она, без сомнения, чувствовала во мне.

— Это называется справедливостью, – подытожила она.

Фирия приблизилась к телу погибшей сестры, где, словно страж, уже стояла Лахи. Богиня Печали так и лежала на земле, и Лахи протянула руку, чтобы прикрыть ей глаза. Последнее прикосновение перед вечным покоем.

Опустившись на колени рядом, Фирия роняла свои горячие красные слезы, струившиеся по разгоряченным щекам.

Тентос прокашлялся, не давая собственной печали, поблескивающей в глазах, пересилить себя. Он пристально смотрел на меня.

— Что произошло между тобой и Исорропией? – спросил он, недоверчиво сжимая косу в руках.

— Исорропия, – быстро повторила я, – проникла в мое сознание и вынудила меня узреть худшие из моих кошмаров.

Я устремила взгляд на Сайласа, вспоминая его заколдованный образ, столь грубый и ранящий, лишенный той морщинки озабоченности между бровей, что проявилась сейчас.

— Но я справилась, – заверила я Тентоса. – И восстановила силы. В ответ я сумела явить Богине ее собственные страхи. И уничтожила ее.

— Ты не уничтожила ее, – возразил Тентос. – Похоже, ты поглотила ее. Стала ею.