Книга Ночная охота, страница 147 – Александра Кристо

При виде их обоих у меня перехватило дыхание. Родители были так близко, что я могла вытянуть руку и дотронуться до них.

— Отец, – я едва не задыхалась от волнения. Я жаждала произнести это вслух со своих четырнадцати лет. – Мама.

— Мы здесь, – сказал он.

И дал мне пощечину.

Я с силой ударилась об пол. От боли зрение частично затуманилось, а перед глазами заплясали черные точки.

— Думала, мы не вернемся, чтобы добиться справедливости за то, что ты сделала? – спросил он. – Ты оставила нас умирать, Атия. После того как из-за тебя нас поймали, ты сбежала.

Я с трудом хватала ртом воздух, мои губы дрожали от нечестного обвинения.

«Тебя не в чем винить», – сказала я самой себе.

Но тихий голосок в моем сознании, слишко твердый и зазубренный, чтобы быть моим, прошептал: «Ты уверена?»

— Вина – странная штука, – сказала моя мать, глядя на меня сверху вниз. Я сжимала кулаки, продолжая сидеть на земле.

Ее голос был точно таким, каким я его помнила.

Идеальной копией ее убаюкивающей интонации.

Мне до боли хотелось в последний раз услышать ее пение.

— Вина приходит лишь к тем, кто ее заслуживает, – закончил отец, а мама медленно отступила назад, практически растворившись в тени.

— Ты заслуживаешь винить себя за то, что сделала с нами, Атия. Как мы вообще могли любить столь эгоистичное дитя, как ты?

Я сжала губы.

Их слова не подействовали на меня так, как им хотелось.

Может, я и боюсь воспоминаний о ночи, когда умерли родители, но и правду от лжи отличить смогу.

Я вижу различие между испуганным ребенком и коварным Богом.

Страх не реален, если не давать ему власти над собой.

Я бросилась на эту иллюзию, обхватила отца за талию и толкнула на пол. Наши руки и ноги переплелись, и мы вдвоем с грохотом рухнули вниз.

Мой ненастоящий отец опрокинул меня и зарычал; кровавая дорожка прокатилась по его губам, просочившись через зубы.

Сердце стремительно застучало.

«Это не он,– напомнила я самой себе. – Он никогда не был таким».

Мой отец не мог быть столь резок и жесток в борьбе. Он дрался бы легко и изящно, плавно скользя в каждом движении. Он в первую очередь вызвал бы кошмары, а не пошел врукопашную.

Этот заколдованный образ – гнусная ложь.

Как и призрак матери, чьи губы сложились в ехидную улыбку. Чужую улыбку, даже отдаленно не похожую на ту, что я помню.

Я наблюдала за тем, как ее силуэт растворялся в пустоте.

— Ах ты, мелкая гадина, – выплюнул ругательства мой ненастоящий отец.

Он нанес ответный удар. Мое тело всего на секунду коснулось пола, прежде чем меня снова вздернули вверх.

Отец схватил меня за волосы и потянул, словно вытаскивал сорную траву с луга:

— Твои крики насытят меня до того самого дня, когда мир смертных рассыпется в труху.

Я вздрогнула под его взглядом.

Исорропия.

Образ моего отца не просто иллюзия. Это маска.

Во мне закипал гнев. Богиня решила использовать память о родителях, чтобы ослабить меня. Но они всегда только придавали мне сил.

— Родители любили меня, – всхлипнула я. Слезы застилали глаза. – Так сильно, что готовы были на все, чтобы я была в безопасности, даже если это означало всю жизнь прятаться. Они не мой страх. Они – моя сила.

— Я буду смотреть, как твоя душа покидает тело, прямо как в тот раз, когда я наблюдала за душами твоей семьи, – пообещала Богиня.